PCEtLSDQndC1INC00L7QsdCw0LLQu9C10L3QsCDRgNC10LrQu9Cw0LzQvNCwIGZ1bGxzY3JlZW4gLS0hPg==
ФАКТИ iPad / iPhone ФАКТИ Android
Андрій Кончаловський
Автор: Андрій Кончаловський

О президенте-предателе, ордынском синдроме русских и видимости свободы в России

В России сегодня царствуют Московия, ордынский синдром и видимость демократии. 

Люди не составляют общество.

Общество составляют граждане, а граждан у нас очень мало. Так как граждан мало, будем считать, что общества нет – есть население и власть. Как в Африке. Население само по себе живет, власть сама по себе.

Поскольку ни население, ни власть не заинтересованы во взаимодействии, власть делает то, что считает целесообразным. Поэтому говорить об обществе бессмысленно. Люди, которые являются гражданами и как-то выражают свое мнение, составляют ничтожную часть российского государства, и их можно не принимать во внимание.

Почему так получилось?

Так было всегда – и до революции, и после революции, и сейчас. Я написал большую статью о том, что есть малый народ и большой народ, европейский народ и гигантский российский народ. Гигантский российский народ никогда не имел гражданского сознания. Диагноз поставить очень важно, но мой диагноз не соответствует диагнозу населения моей страны.

Все мои идеи воспринимаются чрезвычайно критически нормальными российскими людьми. И это нормально. Если бы 30% населения страны воспринимало мои мысли как должное, это была бы другая страна.

Надо думать, как страна будет развиваться и какие задачи будут стоять перед следующим правительством, поскольку это правительство и эта власть не в состоянии решить эти проблемы.

Вы ставите диагноз, согласно которому мы сейчас – в Киевской Руси, в Средневековье…

Не в Киевской – в Московской. Киевская Русь не коллаборацировала с Батыем, она была разрушена татарами при помощи Московского княжества. А в Московском княжестве были абсолютные коллаборационисты во власти, и они индоктринировали ордынский синдром в русское сознание.

Чернышевский замечательно написал, что в каждом из нас немного сидит Батый. Есть большой Батый в Кремле, под ним – еще десяток, тысячи, потом сотни тысяч Батыев, а потом – самые маленькие, но они – начальник паспортного отдела, лифтер – это тоже Батыи.

В своей статье Вы отметили, что Петр Первый сделал рывок, сокративший отставание России от Европы. Есть ли сейчас личности, подобные Петру, которые могли бы помочь преодолеть наше отставание?

Нет. Если бы были… Петр получил власть по наследству и был глубоко травмирован власть имущими, Петру претило всевластие РПЦ, связка между Церковью и боярами. Он разрушил не только эту связку, но и предал свой класс. Петр – предатель своего класса, политический.

У нас должен появиться президент, диктатор, который будет предателем своего класса, а такого нет пока.

Этот человек может выйти из сегодняшней оппозиции?

Дело не в оппозиции. Это может быть любой человек, который получит власть и поймет, что необходимо делать. Необязательно быть в оппозиции сегодня, чтобы стать Петром. Очень часто человек, который хочет реформ, становится охранителем, как только приходит во власть.

Он хочет разрушать до тех пор, пока не достиг власти, а дальше он хочет сохранить. А речь идет о том, чтобы получить власть, чтобы разрушить создавшуюся порочную связь круговой поруки социальных институтов.

Историческая необходимость должна оказаться такой, чтобы им смог стать любой из сегодняшних руководителей, даже Владимир Владимирович Путин. Но исторической необходимости пока нет, потому что нет общественного мнения, мы еще не коснулись дна.

Нужно, чтобы птичий грипп случился, или все население на иглу село, или что-то еще, а сейчас пока рано.

Вы как-то говорили, что Россия еще не доросла до демократии. Изменилось что-нибудь в этом направлении?

Конечно, нет! Наоборот. Демократия в какой-то степени была при советской власти в последнее время и в самом начале. Демократия была в политбюро, когда Брежнев ругался с Козловым: ты старый, тебе на пенсию пора. Это была почти демократия. При молодом Сталине была демократия, пока он не набрал власти, в партии была оппозиция, но Сталин с этим делом покончил. При культе Сталине демократии не было, все боялись.

Сейчас у нас есть видимость демократии. Но, понимаете, культура определяет сознание, культура определяет судьбы народа. Культура народа сегодня успешно освободилась от европейских традиций, которые были насильно навязаны ей Петром, и от той части европейского русского, что было воспитано за 300 лет. Поэтому сегодня царствуют Московия, ордынский синдром и видимость демократии.

Безусловно, свобода слова сегодня есть, а при советской власти ее не было. Но за нее сегодня убивают где-нибудь на «Кропоткинской».

 

Обрывки интервью

Источник: PБК

Якщо побачили помилку, будь ласка, виділіть фрагмент тексту і натисніть Ctrl+Enter.

Вгору Вгору
Вверх

    Знайшли помилку в тексті?

    Помилка