PCEtLSDQndC1INC00L7QsdCw0LLQu9C10L3QsCDRgNC10LrQu9Cw0LzQvNCwIGZ1bGxzY3JlZW4gLS0hPg==
ФАКТИ iPad / iPhone ФАКТИ Android
Юлія Мендель
Автор: Юлія Мендель

Уроки Приднестровья: что нужно знать Украине

Молдаване, как будто очнулись от иллюзорной стабильности, осознав, что Украина стала защитным блокпостом.

Пишу этот блог на русском. В этом году многие стали обращать внимание, и даже вроде бы с молчаливым укором, что я намного больше общаюсь на русском.

Знаете, я стала к нему относиться легче. Легче к тем детским воспоминаниям из Херсона 90-х, когда нужно разговаривать на «нормальном языке», воспоминаниям непонимающих взглядов в школе на одноклассницу, которая в одной из двух украиноязычных гимназий города говорит (не общается!) на украинском, единственная в школе даже на переменах.

Я стала легче относиться к воспоминаниям о своих наивных, вызывающих у окружающих разочарование, непонимание и усталость, повторениях учительских объяснений: «Во Франции говорят на французском, в Англиий на английском, почему у нас, в Украине, не говорят на украинском?».

Стало легче вспоминать мамину стыдливость, когда я открывала рот, и то свое решение выучить и перейти на русский, когда в 12 лет у меня еще не было ни одной подружки.

И подростковую отмашку, как от надоевшей мухи, от тетиного «Так что, ты нас предала?». И то, что я приехала в Киев фактически русскоязычной, со всеми подобающими «г» и «ш», как положено «нормальному языку».

Я помню стычки уже в Киеве в защиту этого своего подросткового выбора и помню медленное осознание того, что не только во Львове говорят на украинском и в какой конфликт мог уже тогда перерасти языковой вопрос.

Помню, как в студенческие времена в поезде на тот же Херсон пъяное до зюзиков мужичье орало мне угрозы, если я не буду говорить на все том же нормальном языке, и никто не встал на мою защиту. Помню дальше, как на Новый год в Будапеште, после так называемой победы Януковича, я натолкнулась на агрессию, как не прискорбно, донецкого отдыхающего: «Теперь пришла наша власть, мы вас, бандеровцев, победим».

Хотя тогда до меня было сложно донести смысл слова «бандеровец». И тогда же украинский гид для украинской группы не отвечал на мои вопросы, бросая укоризненные взгляды на глупую, может быть, тоже «бандеровку», и наконец, разродился со всей этичностью гида: «Ты что, не можешь разговаривать на нормальном языке?». Львовяне подошли ко мне сзади и шепнули «Молодец». Львовяне, которые почему-то не решались говорить на своем языке в группе. Это был последний раз, когда я ездила за границу туром.

Нормальный язык, который, по сути, в Украине знают единицы, и на котором, говорит около 14 миллионов, будет преследовать меня всю жизнь. И вот я говорю на этом великом и могучем, даже не задумываясь о красоте пушкинской речи, а невольно перенимая интонации и особенности собеседников.

Мне пришлось поехать в Молдавию, чтобы понять, что русский язык для меня лично из риторического крика превратился во вполне решаемый вопрос. В страну, которая 22 года назад пережила свой «Донбасс» и до сих пор не очухалась. И одновременно в страну, которая даже после Преднистровья сохранила бациллу «рашизма».

Невероятно гостеприимная, Молдавия не настроена агрессивно даже тогда, когда обвиняет гостей в захвате собственных территорий. А этот российский вариант украинской истории нам рассказывали не единожды.

По последним социальным опросам, в поддержке Евросоюза и Таможенного Союза молдавское общество разделилось 52%:48% соответственно. Молдавия до сих пор, как и Украина, недооценивает влияние российских СМИ. В этом случае такой результат они могут полностью приписывать себе.

Тем не менее, еще в пролом году к «матушке-России» хотели 70%, а ведь в политике, по сути, ничего не поменялось: те же лица, те же непопулярные решения и та же, невероятно талантливая, зомбирующая пропаганда с телевизоров (российское телевидение в Молдавии намного популярнее национального).

То ли люди стали замечать дороги, полицейских и уменьшение коррупции, то ли (а вот в это я верю более охотно) стратила Россия. Потому что как бы не хотели некоторые молдаване воссоединения с Кремлем, во-первых, это желание вызвано боязнью войны, и уже совсем, и не всегда, потом – желанием строить экономическую стратегию вместе. А именно этот миф о мирном сосуществовании Россия и разрушила, создавая второе Приднестровье на Донбассе.

Молдаване, как будто очнулись от иллюзорной стабильности, осознав, что Украина стала защитным блокпостом для всех западных соседей, Молдавии в том числе, от агрессивной России, чьи апетиты растут в прогрессии.

Очнулась, даже несмотря на то, что с началом революции Достоинства российская пропаганда и постсоветские страхи насаждают в головы тысячи невероятных историй о Киевской трассе, Одесских разбойниках в балаклавах с непреодолимым убеждением в том, что раньше такого с молдавским дальнобойщиком никогда не было.

Вот одна их них: где-то под Белой Церковью водитель кушал за рулем и заметил, как на него смотрит девушка, пристально и безспричинно. Когда через некоторое время он отъехал, понял, что у него нет золотой коронки и открыта дверь машины.

Да, история невероятная, скажите вы, и даже невероятно глупая. Слава Богу, самая глупая из всех услышанных. Но теперь представьте себе, что историй о наших трассах тысячи и что люди в них верят.

Другой таксист рассказывал, как с Киевской трассы зимой приехал дальнобойщик без лобового стекла. Его, вроде бы, остановили наши ГАИшники и требовлаи денег. А денег не было. Хотя и товара уже тоже не было. Тогда наши, обыскав машину и ничего не нашев, разбили лобовое стекло, пообещав на следующий раз повторить то же с водителем.

На наши мысли, почему же водитель был без денег, продав товар, и зачем было разбивать стекло украинцам – чтобы о них рассказывали такие вот дурацкие истории – водитель ответил: «Я не знаю. Но мне рассказывала бухгалтер компании, на которую работает дальнобойщик, а значит – можно верить». Мы попытались предположить, что нет лучше варианта чем спихнуть вину за разбитое лобове стекло на неукротимых украинских ГАИшников. Таксист не противоречил, но эта мысль была для него новой.

Это история от таксиста, который, по его словам, поддерживает Украину и евроинтеграцию. Но одолеть российское запугивание ему не под силу. Россия всегда играет на самой сильной эмоции – страхе.

И если в Кишиневе этому еще можно противостоять, то это вряд ли кому-то под силу понять в Приднестровье. За 24 года так называемой независимости, эта непонятная недострана парадоксов воспитала целые поколения тех, кто не видел ничего иного, кроме российской пропаганды.

В этой части Молдавии осталось всего 8 молдавских школ, в которых то и дело идет борьба за обучение на латинице. Согласитесь, изучение молдавского на кириллице – такой же абсурд, как и, скажем, украинского или русского на латинке.

Но Приднестровье это выгодно: с таким языком выехать невозможно, а значит – не убежишь. Как-то же надо оставнавливать армии эммигрантов: за 24 года население ПМР сократилось на 3-ю часть: с 750 тысяч до полмиллиона. Из них большая часть –старики, на которых ставку можно делать разве на выборах.

Молдавский язык, и тем более, украинский – здесь не то, чтобы в меньшинстве, оба де-факто за гранью закона. Хотя де-юре – ставка на Приднестровскую демократию. Школьница Лиза признается, что при обращении на молдавском в общественных местах вряд ли ответят, даже если поймут. Свой гимн на 1 сентября и 31 мая дети поют в окружении ОМОНа. Неписанные законы КГБ в Приднестровье процветают.

15-летняя Лиза рассказывает толерантно, она не хочет проблем для родителей, понимая, что ее семья в бесправном меньшинстве. Сама она собирается стать журналисткой и хочет уехать из «серой зоны» в центре Европы.

Ее одноклассница – Кристина – наоборот: покидать Приднестровье не хочет.  Она ничего не знает о Европе, зато знает много о России. «Она очень развитая страна: и экономически, и гастрономически», – так десятиклассница Приднестровья описывает геополитическую мечтку, в которую ПМРовцы верят вот уже почти четверть столетия.

В классе этих неосознанных политических опонентов половина придерживаются такой позиции. Но самое инетересное, что эти дети лишены любой идейной агрессии друг к другу, они даже не думают о войне или об отстаивании своих национальных интересов. Такое впечатление, что их не учат самому главному: различать, что такое хорошо, что такое плохо.

Именно так я бы объяснила позицию 29-летнего Вадима, воспитанного на идеологии пророссийской ПМР. Это с его слов мы сначала узнаем, что в его родном городе Дубоссарах нет работы, единственный кинотеатр, разрушенный 22 года назад, так и не отстроили, с детьми пойти некуда, а единственное привлекательное место для туристов – местный магазин алкогольных напитков. Но никаких проблем в этом таксист Вадим, который через день ездит на работу в Кишенев, не видит. Он больше волнуется за бабушек, которые не могут жить в «агрессивной Молдавии» (так жителей ПМР учат трактовать правобережную часть их страны) из-за низкой пенсии: 700 леев в месяц, когда зимой только за отопление надо отдавать 1200 лей. Так Вадим объясняет лучшую сторону Приднестровья: здесь платить за газ нужно по 100 лей. И даже с учетом того, что платить надо каждый месяц, выходит за год столько же, сколько Кишенев забирает у своих граждан за месяц зимой. Приднестровцы считают, что такая плата – яркое доказательство защиты России. И, кажется, здесь, в пророссийском анклаве – единственное.

Город Дубоссары, в который нам таки удалось попасть, встречает вооруженными миротворцами и пустыми уличками. Опустевшие домики в несколько этажей, заброшенные заводы, машины милиции через каждый квартал и реклама миротворцев: «Россия и миротворцы – мы за мир!». Нам встретилось и несколько отремонтированных зданий: охраняемый дом культуры, церковь и школа, построенные молдаванами, несколько домов местных богачей и много недостроенных. Говорят, их владельцы – русские. Но мы не проверяли.

Такие условия мы встретили в Дубоссарах, где в 1992-м проходили активные боевые действия. И вот именно жители этого города благодарны России за, как они считают, скидку на газ.

Хотя настоящую историю этой «скидки» им вряд ли удастся узнать через местных журналистов: деньги идут в Тираспольский фонд, аккумулируются там и возвращаются назад – снова в виде социальных выплат. За все 24 года Преднистровье ни разу не заплатило за газ, накопив долг, который вряд ли под силу оплатить даже отдав 10-летний бюджет: 5 миллиардов долларов.

Россия, прекрасно осознавая причины долгов, тем не менее, продолжает обвинять в них Кишенев. Как бы эта бесконечная игра в кошки-мышки не привела еще к одним наигранным обидам Москвы… Хотя для этого нужно разобраться с Донбассом.

И пока Россия завоевывает головы ностальгирующих по прошлому, которого не вернуть, и порождает новые поколения без идентичности, другая, настоящая, незавоеванная Молдавия в поисках выхода из застоявшихся СНГовских времен достает из закрытых сундуков истории свои страхи и мудрость. И учит, и познает новое, и хочет протянуть руку помощи нам и получить защиту, забыв о том, что российский язык стал одной из причин, из-за которых империя роет могилы и строит на них замки из песка.

Мне нужно было поехать в эту гостеприимную и немного растерявшуюся страну, чтобы почувствовать, что и мои детские воспоминания стали легче.

Я просто простила русский язык, отпустив все страхи и обиды, которые он насаждал многие годы.

Якщо побачили помилку, будь ласка, виділіть фрагмент тексту і натисніть Ctrl+Enter.

Вгору Вгору
Вверх

    Знайшли помилку в тексті?

    Помилка