На этой неделе чиновники из США и Ирана должны прибыть в Швейцарию и подписать там рамочное соглашение, которое предусматривает “немедленное и окончательное прекращение военных действий на всех фронтах”. Церемония запланирована на пятницу, 19 июня.
Аналитический обзор ситуации, которая сложилась на Ближнем Востоке, на фоне предстоящих событий – в материале.
Анализ ситуации на Ближнем Востоке
Как сообщил директор Центра ближневосточных исследований Игорь Семиволос, ситуация на Ближнем Востоке показала фундаментальный раскол в восприятии угрозы между США и Израилем.
– Для Вашингтона приоритетом является менеджмент рисков и стабилизация. США мыслят категориями глобальных потоков – морских путей, энергетической безопасности, недопущения великой войны, что связало бы их ресурсы. Соглашение для них – рациональный инструмент фиксации убытков и возвращение к прогнозируемости, прежде всего через ядерное досье, – говорит он.
По словам эксперта, для Тель-Авива ж сдерживание или компромисс с Ираном воспринимается как поражение, поскольку Тегеран сохраняет свое “кольцевое” влияние (Табаат га-Эш) через прокси-сети.
В то же время, стратегические активы Ирана остались неприкосновенными, отмечает эксперт. Он отметил, что Тегеран выходит из кризиса, сохранив свои главные геополитические козыри, и они даже не стали предметом первоочередных переговоров.
– Видим асимметричный рычаг: способность угрожать мировой торговле в узких местах – Ормузском проливе и Баб-эль-Мандеби – осталась вполне функциональной. Это инструмент глобального шантажа, заставивший США сесть за стол переговоров и который никуда не исчезнет после подписания соглашения, пишет Игорь Семиволос.
Также соглашение продемонстрировало крах базовой гипотезы: ловушка выдавания “желаемого за действительное”.
— Иранский кейс демонстрирует разрушение стратегической аксиомы Вашингтона и Тель-Авива, царившей десятилетиями относительно Ирана: “Максимальное давление, которое приводит к внутреннему расколу и приводит к падению режима”, — отмечает эксперт.
В то же время ситуация на Ближнем Востоке продемонстрировала, что операционные успехи не тождественны политической победе.
– Парадокс ситуации заключается в следующем: чем точнее были удары (по объектам Тегерана, – Ред.), тем четче они иллюстрировали предел, который нельзя перейти без катастрофических побочных последствий. Иран научился жить внутри этого предела, — добавляет Игорь Семиволос.
И сам факт прямого диалога с Вашингтоном возвращает Иран в высшую лигу дипломатии и ослабляет эффект многолетней изоляции.
Ситуация на Ближнем Востоке имеет и региональный контекст: прагматизм стран Персидского залива.
– Монархии Персидского залива сделали выбор, который оказался неожиданным для сторонников жесткой антииранской коалиции. Вместо того, чтобы стать опорой такой коалиции под эгидой США и Израиля, они избрали стратегию хеджирования и деэскалации. Единственное исключение – ОАЭ, но и здесь, скорее, результат по факту будет промежуточным, – говорит эксперт.
Как следствие – дипломатическая изоляция жесткой линии Израиля в регионе, которая стала одним из невиданных результатов конфликта.
В то же время, отмечает эксперт, соглашение не является финальной точкой, а скорее стартовым пистолетом для внутренней борьбы за ресурс. И она может сделать с Ираном то, чего не сделали ни санкции, ни военные удары.
Но самый недооцененный сценарий – не конфликт между правительством и с, а раскол внутри самого Корпуса из-за распределения достижений.
И, наконец, новый верховный лидер — Моджтаба Хаменеи, который остается архитектурной проблемой. По мнению эксперта, сам факт наследственной передачи власти от отца к сыну – идеологическая катастрофа для системы, которая свергла шаха именно под лозунгом ликвидации монархии.
— Когда республиканские институты или умеренные элиты попытаются апеллировать к Рахбару с требованием сбалансировать аппетиты генералов, они увидят, что апеллировать не к кому. Верховный лидер и КСИР стали одним и тем же, — добавил он.
Таким образом, соглашение закрывает одну главу иранской истории. Следующая – о том, сможет ли система, научившаяся выживать под давлением, научиться жить без него.
