Боец Правого сектора, киборг Донецкого аэропорта, а также бывший сотрудник российской ФСБ. Трудно поверить, что все это можно сказать об одном человеке.
В 2014 году россиянин Илья Богданов перешел на сторону Украины, имея надежду когда-то принять участие в революции против путинского режима.
За это время Богданов пережил три покушения на свою жизнь. Нашел украинские корни и получил гражданство Украины. А с началом российско-украинской войны снова пошел воевать и даже успел получить тяжелое ранение.
Мы расспросили Илью Богданова как на него охотилось российское ФСБ и о первых днях войны, которые он провел на линии огня в районе Бучи и Ирпеня.
- Почему вы приняли решение переехать в Украину?
Я переехал в 2014-м году, тогда у меня были совсем другие мотивы идти на войну. Я хотел воевать именно с путинским режимом, потому что я видел, что Россия остановилась в развитии и катится вниз.
Все казалось с виду словно “потемкинские деревни”. Никакого развития, только деградация. А в Украине в это время была декоммунизация и “Ленинопад”. И это было очень прогрессивно.
Кроме того, многие мои друзья тогда поехали воевать в Украину. Уехал и я, сначала служил месяц в батальоне Донбасс. Потом попал в Правый сектор.
- А ведь в ФСБ, где вы работали, как известно такого не прощают. Пытались ли с вами связаться ваши бывшие сотрудники и как-то давить морально?
Они все считают меня врагом народа. Такие случаи, как со мной, бывают не часто и после них всегда перестановки. Тогда в 2014 году там тоже прошлись по всем, снимали с должностей очень много людей.
Кто со мной вообще когда-то сталкивался, у всех крест на карьере. Кучу народу проверили на полиграфе.
Даже тех, кого я не видел уже по четыре года, с тех пор как служил на Сахалине, и тех проверили и ставили им пометку, что они со мной когда-то контактировали.
Это у них советское наследие так чистить лавы. Некоторые друзья писали, что Путин обещал тех россиян, кто воюет за Украину вернуть и наказать.
- Можно ли сказать, что именно с этим были связаны многочисленные покушения на вашу жизнь?
Да, но все было организовано бессмысленно. Первое покушение организовывал тогда еще лидер Оплота Жилин. Киллером был бывший милиционер-неудачник.
Его представители ФСБ завербовали тогда в Белгороде. Впоследствии он получил 8,5 лет.
Вторым было похищение, которое почти удалось. Тогда организатором ставилась задача вывезти меня в Россию живым или мертвым.
Буквально на границе сработал спецназ СБУ и банду взяли. Было и третье, его собирались осуществить кадыровцы, но оно также провалилось.
- В этом году вы попали на войну буквально 24 февраля. Как вы впервые лицом к лицу столкнулись с русскими?
Я позвонил своему другу, который держит связь с ГУРом (Главное управление разведки МО Украины — Ред.) и говорю забери меня на войну, он забрал и мы поехали.
С россиянами встретился на вторые сутки. Рано утром у Гостомеля с Бучей сожгли нашу колонну десантников, которая оттуда выходила и попала в засаду. По следам было видно, что артиллерия на бронемашинах преградила путь.
Лежали тубусы от ручных гранатометов, а рядом церковь Московского патриархата, там наверху была пулеметная точка, из нее добивали. Нам поставили задачу забрать тела.
И вдруг мы видим на горизонте что на нас движется огромное количество техники. Но мы все равно еще успели забрать всех наших 200-х.
- Если не ошибаюсь, это был день, когда взорвали мост через реку Ирпень?
Именно так. Мы быстро двинулись. Выезжаем на этот мост, его только что взорвали. Мы едем вперед и видим, что он дымится, горит. И слева стоят в ряд грузовики нацгвардейские и на них буква V. Тогда буквы V еще никто не видел, все говорили Z.
Я говорю, наверное это наши, а мне говорят, посмотри направо. А справа просто куча пехоты с красными повязками. И тут мы понимаем, что это вовсе не наши. Что делать? Мы уже не остановимся.
Залетаем на этот мост и это просто было какое-то кино. Самый большой стресс за все войны, в которых я участвовал. По нам начали стрелять как в тире. Ты едешь и слышишь эти выстрелы.
Все дымится, горит. Но проехали. Вывезли ребят, наших 200-х. Отвезли и впоследствии опознали.
- Но тогда вы не были ранены?
Нет. Когда объявляли зачистку Ирпеня, мы тоже в этом участвовали. Мы ехали на точку, которая была в серой зоне. Там никогда не было русских и там никогда не было наших.
Мы оттуда взлетали беспилотниками, наводили артиллерию, ездили там десятки раз. И вот поворачиваем туда и выскакивает откуда-то солдат и кричит: “Стоять”. Мы сдаем назад, я смотрю на перекрестке и вижу, что за забор дома въехала боевая машина десанта.
БРДМ четвертый, у нас таких нет. Хорошо не весь экипаж был на улице, они, должно быть, мародерили. Я вижу трикалор на форме и с заднего сиденья начинаю стрелять. На выстрелы отреагировал пулеметчик, открывший огонь по нашей гражданской не бронированной машине.
На удивление у водителя ни одного ранения. Но он как сидевший вцепился в руль и все застыл. И я ему кричу: “Газуй, газуй, газуй”. Он просто не слышит, ну где-то за секунду две хлоп и не чувствую руку. Водитель пришел в себя, и нам тогда удалось уехать.
- Уже установлено, что под Бучей воевали части россиян из Владивостока, откуда вы родом. Как считаете могли ли там быть ваши знакомые? Есть ли какое-то объяснение жестокости русских с мирным населением?
Так там были части из Владивостока и из Хабаровска. К удивлению, моих знакомых среди них не было.
Когда я читал о зверствах в Буче, я представлял на месте этих солдат всех своих однокурсников, с кем я там служил. И я думаю, они бы все так вели себя и считали бы, что они делают все вполне правильно.
Такой психотип русского солдата, когда он попадает в условия войны, теряет человеческий облик и становится животным. Причем Владивосток, Дальний Восток, там все украинцы, переселенцы XIX века, но они все уже ментально россияне.
- Что планируете делать дальше? Вернетесь ли на фронт?
Сейчас надо чтобы восстановилась рука. Я думаю, что за три месяца я справлюсь.
Пока поработаю в своем ресторане корейской кухни. Он был открыт еще до войны. И два месяца простаивал. Там была казарма для моих сослуживцев. Теперь надо запускать экономику и помогать хотя бы так.
А потом планирую вернуться на фронт, я же гражданин Украины. Украина сейчас самое перспективное место в Европе.
Она становится центром принятия всех мировых решений и местом настоящей цивилизационной борьбы – борьбы добра со злом.