Советник руководителя Офиса президента Михаил Подоляк рассказал в эксклюзивном интервью Фактам ICTV, которое брала журналистка Оксана Михайлова, о значении предоставления Украине списка реформ от США, о борьбе с коррупцией и партнерстве.
— Почему Украина получила перечень реформ от США именно сейчас? Как его восприняла власть Украины?
— Как рабочий момент. Это не письмо, в котором есть какие-то требования к Украине как таковой. Я, во-первых, разделил бы его на две части — все, что касается военной помощи, никак не касается внедрения тех или иных реформ — экономических, политических, реформ справедливости и тому подобное. Вторая составляющая — это, соответственно, сами реформы. Мы же идем в ЕС, в определенные сообщества, где есть определенные правила. Имеется в виду и по экономике, и по политическому пространству, и по свободе слова, и по сектору справедливости, имеется в виду правоохранительный орган, судебная система.
Никакой новизны нет. Вопрос в том, что мы должны зафиксировать для себя важность определенных реформ, которые должны сделать Украину более конкурентной в двух составляющих. Первое — это экономика. Мы должны выбрать для себя приоритеты. А второе — это прозрачность. Имеется в виду контроль общества за правоохранительной системой, контроль общества через наблюдательные советы за теми или иными предприятиями. Ну и абсолютно конкретно защита инвестиций как таковых.
— То есть, военная помощь не будет зависеть от того, насколько есть прогресс в проведении реформ?
— Я хочу подчеркнуть, чтобы не было никаких спекуляций. Все, что касается военной поддержки Украины по доведению войны до справедливого финала. Мы с вами понимаем, что такое справедливый финал — там, где Россия проигрывает, безусловно. Это никак не касается того, как будет выглядеть Украина с точки зрения архитектуры нового типа государства после войны. Это два процесса. Для нас с вами важны оба процесса.
Прежде всего это, безусловно, помощь военная. Мы должны получать тот необходимый нам в количественном измерении инструмент, который позволит продвигаться вперед, деоккупировать свою территорию. И это никак не зависит от второго компонента, который для нас с вами тоже важен. Это повышение прозрачности, конкурентности государства для того, чтобы после войны, когда мы будем интегрироваться в достаточно конкурентные системы, а ЕС, европейские сообщества — это крайне конкурентная система. Мы с вами, кстати, видим, когда обсуждаем вопрос сухопутных зерновых коридоров, например, что такое торговые войны, что такое протекция, что такое защита своих национальных производителей.
Мы должны быть готовы к этому и должны получить другую архитектуру трех составляющих. Первая — экономика, иная инфраструктура, вторая — государство, иная инфраструктура, третья — система справедливости другого типа, антикоррупция, судебная и правоохранительная системы.
— Как в целом можем оценить те реформы, которые уже были проведены? Что удалось, а чего еще нужно достичь?
— Ключевое, на мой взгляд, что нам нужно будет сделать, — это построить новый тип экономики. То есть выбрать те отрасли, которые могут быть гораздо более перспективными, не оставаться в советской абгрейдженной экономике, как у нас было 30 лет, затем создать инфраструктуру, которая будет привлекать сюда огромные инвестиции, потому что нам это потребуется с учетом разрушений, которые мы понесли в этой войне. Но должны найти инструмент защиты инвестиций. Сегодня можно зайти с инвестициями, а потом получить ряд проблем относительно того, как эти инвестиции должны работать. То есть отрасли, производства, инвестиции, защита инвестиций, невмешательство тех или иных координирующих правоохранительных органов в работу экономики как таковой.
— А относительно антикоррупционных вещей, которые тоже связаны с экономикой?
— По коррупции, мне кажется, сегодня едва ли не самый активный период, когда мы о коррупции, во-первых, говорим, четко понимая, где эта коррупция, как она проявляется, во-вторых, ищем инструменты, даже несмотря на войну, опять же, активно атаковать коррупционные ячейки, третье, уменьшать распределительную нагрузку на государство, то есть, государство должно уменьшать количество функций, которые могут монетизировать в серой сфере. И, безусловно, президент неоднократно говорил, что надо избавляться от этого желаемого инструмента получить неправомерные доходы на разных уровнях. Я думаю, что мы эту проблему со временем решим.
К слову, коррупция — один из важных моментов внешней политики РФ за счет которой они заходили на многие другие пространства, Украины в том числе, искажали здесь политику, элиту, давали им возможность почувствовать, что можно получить деньги не зависимо от того, какой у тебя есть уровень компетенции. И это создавало условия для следующих экспансий уже России — культурных, информационных или даже военных. Или мы поймем, что коррупция — это нехорошо, ситуативно, коротко, это кто-то получит дополнительные $100, но с точки зрения государственных интересов — это приведет к очень тяжелым последствиям.
— А что скажете о декларировании, как об одной из составляющих борьбы с коррупцией?
— Я бы выделил несколько важных составляющих. Во-первых, у общества есть крайне выраженный запрос на справедливость в целом. Не может быть так, что общество платит огромную цену на фронте и в тылу и, соответственно, донатит еще на ВСУ, в то время как мы постепенно получаем странных долларовых миллионеров, которые сидят на государственных должностях. Общество не будет это терпеть, особенно на фоне войны, которая длится 19 месяцев. Определенный эмоциональный фон имеем с вами. Это первая составляющая.
Вторая составляющая — бесспорно, нужно быстро на это реагировать. Президент четко реагирует на те запросы общества, которые он чувствует. И относительно открытых деклараций — важно понять, почему определенные люди не хотят декларировать что-то, какое-то состояние, которое они получили за последние 19 месяцев. Это же партнерство. Успешные государства — это те, которые имеют партнерство между обществом и государственными институтами. Если этого партнерства нет, а к сожалению, сегодня мы можем, если не будем вносить определенные коррективы в модель поведения государственных институтов, будем иметь непартнерство.
А во время войны непартнерство — это фаталити. То есть тогда мы не выиграем войну, потому что общество будет идти по одной дороге, а государственные институты будут иметь токсичную репутацию, которая будет мешать общаться с обществом. Это же очень важно. Коррупция — это не просто, что кто-то получил доход, коррупция — это эрозия доверия взаимная. А если во время войны нет доверия (в мирное время, если доверия нет, мы знаем к чему это приводит, к революционным последствиям, правильным, справедливым), это приведет к фатальным последствиям для государственности.
— Как воспринимать назначение США инспектора по предоставленной помощи?
— Есть аудиторы от Пентагона, есть аудиторы от Госдепартамента, есть в целом люди, это госпожа Прицкер, которые будут заниматься огромными объемными финансовыми программами восстановления и инфраструктуры, экономики. Я на это смотрю, как на много более интегрированное партнерство. Это очень важный сигнал. Это говорит о том, что в нас верят, стратегически верят и хотят увидеть открытую инфраструктуру. И это очень круто. Это очень хорошо. Это не значит, что есть какое-то недоверие, нет. Это же так работают все системы.
Аудит есть везде, во всех странах. На этом и построены правильные финансово-экономические отношения. То есть надо понимать приоритет, потому что аудит — это не только об использованном, аудит это о понимании того, а что вам нужно, что является доминирующим, куда надо больше, куда надо меньше, что такое перераспределение. И это очень важно, потому что США для нас являются ключевым финансово ресурсным партнером, они хотят понимать, где можно эффективнее использовать, вместе с нами. Мне кажется, что это как раз-таки символ того, что нам, во-первых, доверяют, во-вторых, хотят с нами строить долгую стратегию, а, в-третьих, что хотят четко выделять приоритеты. Это качественный симптом.
— Аудит касается контроля вооруженной помощи?
— Если мы говорим о Пентагоне — да, это вопрос эффективного использования большого объема вооружения. Смотрите, как это работает. США выделяют определенный процент своего бюджета. Деньгами. Но эти деньги идут в ВПК США, то есть они создают дополнительные рабочие места в США, они подпитывают экономику США. После этого США изготавливают это и отдают на склад, а со склада уже отдают нам. То есть это для США выгодно. Вопрос в том, что аудиторы Пентагона хотят посмотреть, какое оружие и как используется, надо ли увеличить одно направление предоставления оружия или другое. То есть они хотят быть постоянно в оперативной информации.
Это перспективное сотрудничество между нами и США. Оно позволит ускорить принятие определенных логистических решений, поставки определенных видов оружия, ускорить возможность изменения конъюнктуры поставок, то есть — что нам надо именно сегодня, а не завтра.
Эта война показала, какие виды оружия нужно дальше модернизировать, на что надо делать ставку, какие виды производства инициировать, а в какие больше инвестировать, например дроны, дальнобойные ракеты, какие недостатки есть, которые надо исправить. Этот огромный объем информации вместе с инвестиционными составляющими позволит переформатировать не только наш ВПК, но и будет важным для ВПК США.
Фото: скрин с видео