Каждый год 16 января Украина вспоминает защитников Донецкого аэропорта. Ожесточенные бои за один из крупнейших аэропортов страны стали символом несокрушимости и боевого духа украинских военных и добровольцев.
Защитники терминалов, или же киборги, держали оборону с сентября 2014 года по 22 января 2015 года. Международный аэропорт Донецк имени Сергея Прокофьева стал одним из главных символов российско-украинской войны на Донбассе.
В боях за Донецкий аэропорт, по разным данным, погибло более 300 украинских защитников, более 500 получили серьезные ранения.
Кроме Вооруженных сил Украины, львиную долю защитников аэропорта составляли бойцы добробатов — добровольческих батальонов.
Факты ICTV пообщались с одним из основателей украинского добровольческого батальона ОУН Андреем Пастушенко, который вместе со своими солдатами принимал непосредственное участие в защите аэропорта.
Как аэропорт стал символом борьбы за украинский Донбасс, могла ли Украина продолжить наступление на боевиков, и о главных принципах командира и солдата на войне – далее в материале.
Как все начиналось
Андрей Пастушенко (позывной – Седой) попал на фронт в апреле 2014 года. На тот момент развитие добровольческого батальона ОУН проходило под эгидой Министерства внутренних дел, в городе Бердянск. Тогда все будущие оуновцы входили в состав батальона Азов.
В таком же составе военные освобождали Мариуполь и Урзуф. Подразделение батальона участвовало в штурме Саур-Могилы.
В конце июля 2014 года Андрей Пастушенко стал заместителем командира батальона Николая Коханивского.
В район населенного пункта Пески, сразу возле Донецкого аэропорта, добробат вошел в конце августа.
— Тогда мы освобождали населенные пункты один за другим, возвращали захваченные территории. Мы занимали позиции еще до того, как нам начинали нарезать задачи. Копали блиндажи, удерживали позиции.
На конец октября ОУН базировался в 300 м от Донецка в поселке Пески, держа правый фланг защитников Донецкого аэропорта.
Аэропорт. Метеостанция
Как начали разворачиваться события во время обороны аэропорта?
Декабрь 2014 — февраль 2015, мы находились на метеостанции. Это была самая высокая точка, поэтому мы отвечали за корректировку нашей артиллерии. Мы видели весь аэропорт — как нашу, так и сепарскую сторону.
Как только по ту сторону начинались какие-то лишние движения, мы в ту же минуту передавали нашим координаты, и их накрывали.
Как долго оставались на позициях?
Наше подразделение было там недолго. Была ротация, мы все менялись. Выдержать там долгий отрезок времени и не сойти с ума – это было невозможно. Поэтому подразделения ротировали людей. 242 дня — думаю, там тысячи наших воинов побывали.
Так же неожиданно было, когда пришел приказ перестать отслеживать действия противника: А, все, уже не нужно. Было несколько моментов, когда нужен был только приказ наступать – и вполне возможно, что Донецк был бы нашим. Но приказа не было. А если против приказа — все, тюрьма.
Почему же руководство не дало приказа, как думаете?
Считаю, что просто боялись. Боялись, что подумает Европа. Каждая страна должна сама заботиться о своем благосостоянии, своей семье, своей земле.
Живой пример из детства, например, уличный футбол: вспомните, все же хотели играть в команде с более сильными игроками? Вот и мир такой. И никто лишний раз не будет волноваться о судьбе слабаков.
Аэропорт. Значение
Стоила ли оборона столь значительных жертв?
Стоила! Донецкий аэропорт был практически единственным аэропортом в Украине, имевшим реальную возможность принимать военно-транспортную авиацию. Речь идет о такой авиации, на которую российский оккупант мог погрузить и танки, и БМП.
Захват аэропорта противником мог бы стоить Украине еще больших потерь на мирных территориях.
Тогда Россия не церемонилась, и границу проходили целые колонны их техники. Однако такие грубые нарушения хотя бы фиксировали представители ОБСЕ. А нарушений воздушной границы с последующей посадкой в Донецком аэропорту не заметил бы никто.
Украинские войска полностью разбили взлетно-посадочную полосу аэропорта — сейчас она непригодна для использования по назначению.
Мы боролись за каждый метр, за каждый сантиметр – потому что это наша земля. Ее надо защищать.
Я не понимаю пышных поражений, когда во время войны войска с гордостью и под украинский гимн покидали населенный пункт. Особенно когда были силы бороться дальше, а приказа наступать не было.
Определяет действие, а не слово. Слово может разъединить, а вот действие объединяет всегда.
От войны устали те, кто на ней никогда не был. Добровольцы к бою готовы.
Человеческий фактор
О настоящем воине
Я думаю, героизм. Не геройство, не восхваление и медали. А способность на такие поступки, которые потом станут примером для других.
Был у меня такой солдат — Юра, учился на четвертом курсе в Киевской политехнике. Он стрелять не умел, я лично учил его держать оружие в руках.
Его ранили во время боя, он продолжал отстреливаться, ребята видели, как от его пуль упали двое. Понимая, что может попасть в плен, бросился в Северский Донец, там его и добили. Но не сдался, потому что настоящий воин!
Не было навыков стрелять, но был дух, был патриотизм.
Знаете, как оно: патриота можно сделать танкистом. А из танкиста патриота не сделаешь.
О настоящем командире
Командир тогда настоящий, когда его таковым считают его же солдаты. Если готовится ужин в котелке, так это не командир первый должен наесться, а его солдаты.
И каждый солдат пусть берет порцию: если же командиру ничего не оставят – то это не солдаты плохие, а командир. Истинный боевой командир не забирает все себе, а ждет, пока возьмут все его парни. Такой порядок должен быть.
Любить, как отца родного. А командир — воспитывать, как родных сыновей. Тогда не страшен будет ни один враг.
А что запомнят о героях и защитниках?
Это горькая правда, но героями становятся те, кто уже погиб, кого уже здесь нет. Потому что мертвые герои не опасны.
Мы, украинцы, очень любим чествовать, поплакать, рассказать, как мы их любили. Но на самом деле надо ценить защитников сейчас, пока они живы и пока делают свое дело. Так мы сможем объединиться, а когда мы вместе – мы сильнее.