”Я не знаю, жив он или мертв”. Как в Изюме отбирают ДНК-образцы для идентификации тела

На первом этаже одного из зданий Изюма два десятка человек, гудит генератор — россияне разбомбили энергетическую систему города, разрушили сети отопления, тепло и электричество вернуть удалось не везде.

Город черный и хмурый, дома разрушены, даже сейчас, после освобождения, здесь чувствуется боль, а ужасом пропитана почти каждая улица.

Во время оккупации замученных и убитых россиянами закапывали под окнами домов, оккупанты не разрешали хоронить на кладбище, рассказывают местные. А когда трупов на улицах собиралось немало, их сбрасывали в тележки, потом в грузовики – и вывозили на окраину, там закапывали в лесу. И хотя сейчас покойников эксгумировали, многие до сих пор не могут достойно перезахоронить своих родных.

После освобождения Изюма в сентябре правоохранители обнаружили немало захоронений, одно из них массовое – в лесу на окраине. Оттуда, по данным Харьковской областной прокуратуры, эксгумировали 451 погибшего, идентифицированы 290 из них.

После успешного контрнаступления Вооруженных сил Украины эксперты ежедневно проводят эксгумации на деоккупированных территориях, ведь нужно понимать причину смерти человека, убедиться, что именно он похоронен, и достойно перезахоронить.

Всего с сентября на деоккупированных территориях Харьковской области эксгумировано 900 тел, из них неидентифицированными остаются 200, сообщили в полиции – тела изуродованы почвой, иногда людей часто хоронили без гроба, поэтому узнать их визуально уже невозможно.

Единственная возможность – сопоставить ДНК-анализ погибшего с ДНК живого человека. Люди ищут мам и пап, мужчин и жен, бабушек, дедушек, кое-кто пришел с детьми – их анализы нужны для поиска родителей.

Людей просят полоскать рот, если недавно употребляли пищу – это позволит предотвратить погрешность во время забора биоматериала.

Из-за огромного количества убийств, которые совершили российские военные в Харьковской области, экспертные учреждения перегружены, иногда людям приходится неделями и даже месяцами ждать, чтобы узнать, есть ли среди эксгумированных их родной, объясняют криминалисты. Теперь речь пойдет о часах.

В Изюме заработала одна из четырех мобильных лабораторий, которые получила Нацполиция Харьковской области в качестве гуманитарной помощи.

Татьяна Завгородняя пытается найти своего отца – его нет, говорит, ни среди живых, ни среди мертвых, искала в Украине и даже в России.

– Я не знаю, жив он или мертв, я не знаю! Как мне дальше поступить, как мне жить дальше! Я у отца одна-единственная! – говорит Татьяна Завгородняя, жительница Изюма.

Он жил в Бражковке – это село в 25 км от Изюма, говорит Татьяна Завгородняя. Первые недели войны жили вместе, но когда из-за обстрелов объявили эвакуацию, с мужем решили спасаться, рассказывает Татьяна. Уговаривали и отца – не захотел ни за что.

— Началась эвакуация, муж сказал моему отцу: “Дедушка, надо выбираться, война!”. Отец мой ходил со слуховым аппаратом, он плохо слышал, мы так думаем, он мало слышал тех выстрелов, которые были уже в деревне, – вспоминает Татьяна.

В то время у него пропали кошка, собака, которыми он очень дорожил. И он сказал мужу Татьяны: “Юра, ищи кошку, собаку, я никуда из родного села не уеду!”.

Муж расстроился, говорил, что нужно жить ради детей, ради внуков! Но он не согласился.

Татьяна с мужем эвакуировались, а когда вернулись в Изюм – увидели изуродованный обстрелами собственный дом. От соседей узнали – беда пришла и к их отцу.

– Сказали, у Григория Андреевича сгорел дом, сгорел весь двор, он, будучи в шоковом состоянии, наверное, тушил огонь, и у него обгорела правая нога до кости, так мне объяснил сосед, с которым мы встретились в начале августа. И сказал, что моего отца увезли военные на БТРе. И с тех пор мы начали разыскивать моего отца, – говорит Татьяна.

Есть ли отец Татьяны среди эксгумированных на массовом кладбище в Изюме – станет ясно после ДНК-экспертизы. Процедура несложная и безболезненная – нужно просто наслюнявить палочку.

Отобрать образцы можно и самостоятельно. Татьяна Коваль принесла зубную щетку своего мужа и кусок футболки, на которой осталась его кровь. Мужчину убило во время вражеских обстрелов в Изюме. Тело, говорит, забрали оккупанты, она до сих пор не знает, где он похоронен.

— Он шел по улице домой и был убит кассетой — осколками от кассеты прямо в сердце, сразу он погиб, а один мужчина был ранен. Ко мне подъехала машина марки Урал, “русские братья”, мне его привезли показать, он это или не он, потому что люди, которые видели, как его убили, сказали, где он проживал, — вспоминает Татьяна Коваль, жительница Изюма.

Татьяна рассказывает, что видела, что он в машине лежал, но залезть в машину она не могла. Его забрали русские и увезли, сказали – в школу повезли. Татьяна ездила и искала его, но нигде не могла найти даже мертвого. Татьяна думала его похоронить!

Женщина обращалась и в ритуальную службу, там тоже о ее муже ничего не знали.

– Сказали, “подождите, война закончится”, россияне же думали, что они здесь останутся! Сказали, что все записано, кто погиб, “мы их фотографируем, а когда война закончится, вы придете, мы вам покажем фотографии, вы найдете своего. И всех хоронят по номеркам”. Так они успокаивали, – говорит Татьяна.

Жертв Кремля в Харьковской области огромное количество, идентификации тел приходится ждать неделями и даже месяцами, говорят криминалисты, чтобы ускорить процесс, биоматериалы отправляют даже в западные области страны.

Теперь все будет гораздо быстрее, говорят, полиция Харьковской области получила четыре мобильных ДНК-лаборатории, которые облегчат идентификацию тел. Первая заработала в Изюме.

Процесс идентификации значительно сократится: в течение 92 минут идет процесс исследования биоматериала живого человека, 106 минут – мертвого.

– Мы сейчас загружаем ДНК-профиль лица, у которого отбираем образец, потом у нас есть образцы трупа, и уже система в компьютере сравнивает профили, нажимается кнопочка, и все профили сравниваются, – говорит Богдан Бурбело, начальник отдела криминалистического обеспечения ГУ Нацполиции в Харьковской области.

Это поможет также быстро раскрывать грабежи, убийства, изнасилование по горячим следам, говорит Бурбело.

– Если на месте происшествия нашли кровь, мы ее изымаем, помещаем в прибор и в течение 92 минут будем иметь ДНК-профиль преступника. И если по горячим следам задержим лицо, тоже возьмем у него ДНК-профиль, и нам прибор в течение 92 минут даст профиль данного лица, – говорит Бурбело.

Эти лаборатории подарил харьковским полицейским американский бизнесмен, филантроп Говард Баффет, сын одного из богатейших людей мира. Он ездит в горячие точки мира, чтобы своими глазами увидеть происходящее. Побывал и в Изюме во время эксгумации жертв российских преступлений, поразился и захотел помочь.

— Мы хочем от имени всех полицейских Харьковщины поблагодарить мистера Баффета за гуманитарную миссию, которую он совершил, — говорит Владимир Тимошко, начальник ГУ Нацполиции в Харьковской области.

Это очень дорогостоящее оборудование, общая стоимость его составляет $1 млн 700 тыс. Это оборудование, которое почти не присутствовало в Украине, в государстве была только одна такая лаборатория, сейчас их будет пять, и четыре из них работают в Харьковской области.

Для работы с этим оборудованием подготовку прошли именно харьковские следователи.

Лаборатории мобильные и будут работать по всей Харьковской области, говорят в полиции. Пока одна из них остается в Изюме.

– Эта лаборатория мобильная, мы можем поставить ее в машину и перевезти в любое место в Харьковской области. По всем эксгумированным телам мы назначили судебно-медицинские и молекулярно-генетические экспертизы. Это оборудование позволит нам ускорить этот процесс, – говорит Сергей Болвинов, начальник следственного управления ГУ Нацполиции в Харьковской области.

По словам Болвинова, одновременно можно проводить на этом оборудовании пять анализов — пять ДНК-профилей.

Эту информацию можно сохранить на флешке и затем сравнивать с образцами, которые отбираются у эксгумированных тел погибших. И произвести автоматическое сравнение. Зачем это нужно? Чтобы ускорить этот процесс, эта процедура позволит идентифицировать тела, которые, к сожалению, нельзя сейчас идентифицировать из-за состояния гнилостных изменений тел.

Лаборатория была разработана американцами для военных целей, чтобы идентифицировать погибших во время войн. Харьковская полиция получила не только оборудование, но и 300 чипов для проведения анализов, заметил Болвинов. Один чип вмещает пять образцов ДНК, его стоимость – около $1 500. Для людей эта экспертиза абсолютно бесплатна.

— Обращаюсь ко всем с пониманием отнестись к этому, прийти, сдать эпителий, чтобы мы могли ускорить этот процесс. Если, к сожалению, рашистами был убит родственник и похоронен на месте массового захоронения, чтобы мы могли как можно быстрее его идентифицировать и выдать для должного захоронения, — обращается к жителям Харьковщины Сергей Болвинов.

Фото: Игорь Тамбиев