10 декабря отмечается международный День защиты прав человека. Этот праздник был учрежден Генассамблеей ООН по случаю принятия Всеобщей декларации прав человека в 1948 году.
В Украине День защиты прав человека на официальном уровне утвержден 9 декабря 2022 года.
Президент Владимир Зеленский подписал указ о ежегодном его праздновании — с целью утверждения и обеспечения прав и свобод человека, что является главной обязанностью государства, усиление консолидации украинского общества.
Ко Дню защиты прав человека Факты ICTV пообщались с украинской правозащитницей, главой Центра гражданских свобод, награжденной Нобелевской премией мира 2022 года, Александрой Матвийчук.
О соблюдении прав и свобод людей во время войны, репарациях и спецтрибунале для Путина — читайте в эксклюзивном интервью.
– Возможно ли во время войны соблюдать права человека? Почему это важно сейчас, потому что война это чрезвычайная ситуация, когда речь идет прежде всего о победе над врагом?
– Права человека не являются абсолютными и при определенных обстоятельствах они ограничиваются. Все права человека, кроме двух — это свобода от пыток и свобода от рабства. Нет никаких обстоятельств, когда их можно законно ограничить.
Поэтому вопрос заключается в том, как быть уверенным в том, что права человека во время полномасштабной войны, которую ведет против нас Россия, ограничиваются пропорционально. Грубо говоря, это одеяло, которое тянет сейчас на себя власть в силу различных причин безопасности, натянуто пропорционально.
Права человека всегда возникают на границе между нашей свободой и полномочиями власти вмешиваться в эту свободу. Поэтому эта пропорциональность особенно важна во время войны.
– Может ли власть ущемлять права граждан во время войны? И возможно ли вернуть людям права после ее окончания?
– Всегда надо разбираться, мы имеем дело с законным ограничением или с нарушением. Потому что нарушать права человека нельзя никогда, даже во время войны.
Война автоматически обнуляет всю существующую систему международных стандартов прав человека. Поэтому в каждом случае надо разбираться, есть ли законные основания, какая легитимная цель, необходимо ли это в обществе, которое считает себя демократическим. Но правда в том, что очень много прав и свобод ограничивается во время военного положения, и на это есть резонные причины безопасности.
И поэтому, когда война закончится, то нам надо будет восстанавливать очень многое, в том числе и полноценное действие этого пространства прав и свобод. Это очень важная задача.
– Но в то же время не следует ждать этого момента, потому что, откровенно говоря, мы не знаем, мы в начале войны, мы внутри войны, или мы в конце войны. Нам надо сохранять эти пространства свободы, потому что это именно то, за что мы боремся.
– Какие возможны послевоенные риски по сохранению прав человека в Украине?
– На самом деле их очень много, потому что война имеет свою логику, и эта логика абсолютно противоположна логике демократизации. Война диктует централизацию, логика демократизации диктует эпоцентрализацию.
Мы уже говорили, что война требует ограничения прав и свобод человека, учитывая соображения безопасности, а ее демократизация предлагает, наоборот, расширение пространства для прав и свобод человека. И вот сейчас мы во время войны балансируем между этими двумя логиками, пытаясь проскочить между капель. Есть очень мощный рычаг, который сейчас действует, и после окончания войны, когда бы это ни произошло, будет иметь влияние на вектор и на движение нашей страны, это рычаг евроинтеграции.
Потому что мы не имеем роскоши отложить демократические преобразования на вот этот поствоенный период.
– Мы уже сейчас должны выполнять целый ряд требований для того, чтобы двигаться по этому очерченному еще Революцией Достоинства пути, который для нас официально открылся решением Еврокомиссии, начать переговоры о вступлении Украины в Европейский Союз. Поэтому уже и сейчас мы должны много делать внутри страны.
– Министр цифровой трансформации Михаил Федоров недавно сообщал, что украинцы смогут подавать заявку на репарацию за любые преступления РФ в 2025 году. Что имеется в виду? Как человек, простой украинец, который потерял жилье, может подать эту заявку?
– Я так понимаю, что в приложении Дія будут сделаны дополнительные сервисы, которые позволят государству фиксировать этот реестр требований.
Но я напомню, что в прошлом году был создан международный реестр ущерба в рамках Совета Европы за эти убытки, которые РФ нанесла гражданам Украины. Сейчас идет активная работа по созданию и началу работы этого реестра. Вопрос, который сейчас возник, — из каких средств будут осуществлять эти возмещения.
Город Покровск Донецкой области. Фото: Getty Images
Ведь очевидно, что Россия добровольно выплачивать ничего не будет. И это возвращает нас снова к теме замороженных российских активов. К каким-то процедурам конфискации, а затем распределения этих активов и определения: что пойдет на защиту, обеспечение обороноспособности, что пойдет на восстановление страны, а что на удовлетворение определенных индивидуальных жалоб.
– То есть, этот механизм придется еще создать?
– Придется решить вопрос, из каких средств будут выплачивать эти подтвержденные уже в будущем судами или специальной комиссией убытки. Вопрос средств. Откуда выплачивать эти убытки является одним из ключевых вопросов.
– По Вашему мнению, возможно ли наказать российское руководство, не говоря сейчас о Путине, а вот, например, о военных, которые отдавали приказы о расстреле людей? Возможно ли создать какой-то спецтрибунал не только для Путина, но и для других военных преступников РФ?
– Есть четыре вида международных преступлений:
- преступления агрессии;
- военные преступления;
- преступления против человечности;
- геноциды.
Россия совершает все эти четыре вида преступлений. Высшими должностными лицами, военным руководством Российской Федерации по своему мандату может заниматься Международный уголовный суд. Но он ограничен исключительно тремя видами международных преступлений.
Он не имеет никакой юрисдикции против преступления агрессии в ситуации войны России против Украины. Поэтому страна уже все эти два с половиной года последовательно продвигает создание специального трибунала по агрессии, чтобы наказать Путина, Лукашенко и их окружение за то, что они нарушали мир и начали эту агрессивную войну. Если мы посмотрим на ордера на арест, которые вынес Международный уголовный суд, то это тоже чиновники.
Волонтеры осматривают тело погибшего солдата, Донецкая область 2024 г. Фото: Getty Images
Международный уголовный суд никогда не интересуют рядовые исполнители, как вы сказали, российские военные, поэтому это задача национальных органов расследования и органов суда. В конце концов, откровенно говоря, 98% того, что россияне совершили, будут расследовать в рамках национальной правосистемы. Очень много вопросов к нашей национальной правосистеме, будет ли она способна переварить такой огромный объем преступлений, и что надо сделать, чтобы эту способность повысить.
– Каково ваше мнение относительно коллективной вины россиян?
– Здесь надо различать два понятия: есть вина, а есть ответственность.
Если мы говорим о вине, то это юридическая категория, это четко определено в юриспруденции — негативные последствия, за которые человек отвечает, если он что-то сделал или что-то не сделал.
То есть, грубо говоря, виновные в российских преступлениях, международных преступлениях, должны нести ответственность как те, которые совершают их своими руками, так и те, которые принимают решения и делают возможным их совершение. А не все население Российской Федерации.
А вот ответственность — это совершенно другое дело. Я более чем убеждена, что без осознания своей политической ответственности за то, что эта война началась и за все эти зверства, которые на протяжении этой войны совершаются, мы не будем иметь стабильного мира в нашей части мира, потому что россияне совершали ужасные преступления не только в Украине, но и в Чечне, в Молдове, в Грузии, в Мали, в Ливии и Сирии.
Они никогда не были наказаны, они никогда это не переосмысливали, они действительно считают, что могут делать все, что хотят.
Поэтому в своей Нобелевской речи я четко отметила, что русский народ будет нести историческую ответственность за эту позорную страницу своей истории.
Лауреат Нобелевской премии мира 2022 года, глава Украинского центра гражданских свобод Александра Матвийчук выступает с речью во время церемонии вручения Нобелевской премии мира 2022 года в мэрии Осло. Фото: Getty Images
– По вашему мнению, в чем разница между российским и украинским обществом в отношении соблюдения прав человека?
– Я думаю, что в отношении к в целом понятию свободы, если открыть любой опрос, то украинцы ставят всегда свободу на первое место в иерархии ценностей. Россияне так не делают, мы действительно отличаемся на ценностном уровне. Еще есть такой важный фактор — жизнь в страхе вырабатывает определенный способ мышления.
– Потому что есть много стран, в которых может быть много населения, вот как в России 140 миллионов, но очень мало граждан. Потому что гражданин — это не тот, кто получает паспорт, а это тот, кто чувствует ответственность за все, что происходит в его стране, что его страна делает от его имени. Не просто чувствует, а что-то активно с этим делает.
Так вот в авторитарных странах большинство людей добровольно лишаются своей субъектности, пытаясь избежать ответственности, маскируют ее за фразами: “мы обычные люди”, “что мы можем сделать”, “если правительство решило, то так, наверное, лучше”, “нет даже смысла что-то пытаться изменить, потому что все равно все решено вместо нас”.
Этот способ мышления – это способ снятия себя ответственности, он очень присущ российскому обществу.
Украинское общество действует наоборот, все больше и больше людей мыслят совершенно иначе, что да, мы обычные люди, но ответственность на наших плечах, мы можем и должны влиять на решения в нашей стране и вообще на течение истории.
Лауреат Нобелевской премии мира 2022 года, руководитель Центра гражданских свобод, правозащитница Александра Матвийчук во время акции-перформанса, посвященной 10-й годовщине российско-украинской войны, в Киеве, 20 февраля 2024 г. Фото: Getty Images
– Генпрокуратура РФ признала украинский Центр гражданских свобод “нежелательной организацией”. О чем это свидетельствует?
– О том, что там формируется режим, который уже приобретает все более такие тоталитарные черты.
И любое инакомыслие, будь то внутри страны или снаружи страны, что как-то связано с РФ, оно криминализируется.
– Главной темой недавнего заседания Совбеза ООН была депортация украинских детей. Что мы можем сейчас с этим делать? Как фиксировать эти преступления и вообще как возвращать детей обратно в Украину? Возможно ли какое-то решение этой проблемы в ближайшее время?
– Простых решений нет, потому что Россия игнорирует любые нормы международного гуманитарного права и решения международных организаций.
Россия ведет себя абсолютно волюнтаристски и пытается демонстрировать, что страна с военным потенциалом и ядерным оружием может делать все, что захочет и сама устанавливать любые правила игры. Поэтому была создана международная коалиция государств, которые работают над реализацией плана Bring Kids Back — верните детей домой. В этом плане целый ряд активностей, их надо выполнять, надо расширять количество стран, которые приобщены к этой международной группе.
К сожалению, там очень маленькое представительство стран Африки, стран Латинской Америки, а именно они сохраняют возможность коммуницировать с Россией. И поэтому, несмотря на то, что хоть и нетрудно представить, как они нам будут помогать в военном измерении, но они могут очень много сделать для решения таких гуманитарных вопросов.
– Я всегда говорю, если наши дети в оккупации продолжают сопротивляться, то мы, взрослые, не имеем просто права опустить руки.
Люди смотрят на поврежденный многоэтажный жилой дом после атаки российского беспилотника 30 октября 2024 года в Киеве. Фото: Getty Images
– Напоследок, что бы вы хотели сказать по поводу Международного дня защиты прав и свобод человека?
– Я бы сказала, что нечего праздновать, потому что мир находится в глубоком кризисе.
Вся международная система прав человека, которая основана на Статуте ООН и международном праве, коллапсирует на наших глазах. И это подтверждается не только тем, что происходит в Украине. Мы можем посмотреть на Иран, на Судан, на Никарагуа, на Венесуэлу, на Мьянму. Этот перечень стран можно продолжать.
– И нам надо в этот день говорить о важности прав человека. О том, как легко мы можем потерять вообще свободу в нашем мире, где 80% людей проживают в несвободных или частично свободных странах и только 20% имеют на самом деле права человека, могут реализовывать свои права человека.
Следует говорить о том, как совместными усилиями нам надо изменить эту международную систему, чтобы она начала эффективно защищать людей от авторитаризма и от войны.
И это вопрос для работы, а не для празднования.
