Европа больше не рассматривает Украину как “серую зону” между Западом и Россией. После саммита в Ереване становится всё более очевидным: Украина становится частью европейского политического и оборонного пространства.
Специальный корреспондент, международный обозреватель телеканала ICTV Владимир Рунец рассказал, как изменилось отношение ЕС к Украине, почему европейцы перестали бояться украинцев и какой главный вызов видят в нашем государстве.
Саммит в Ереване и новая европейская безопасность
— Почему саммит Европейского политического сообщества в Ереване был важен для Украины?
— Надо понимать одну важную вещь: Украина сейчас ведет две войны. Первая — реальная, физическая. Там, где фронт, дроны, кровь, погибшие люди. Но есть и вторая война — дипломатическая. И она не менее важна.
Именно победы на дипломатическом фронте дают нам возможность выживать в реальной войне и в конечном итоге победить.
Если смотреть на ситуацию глазами человека где-то в Донецкой области, который не знает, оставаться ли в подвале или бросать все и бежать, может показаться, что все очень плохо. Но если посмотреть шире — картина совсем другая.
9 мая в Украине будет День Европы. А в России — парад, который уже сложно назвать парадом. Часть техники будут показывать по видеосвязи, а на Кремле будут стоять пулеметчики, потому что Путин боится украинских дронов.
И это результат не только героизма украинцев, но и того, что Украина очень удачно ведет дипломатическую борьбу.
Саммит в Ереване — это показатель того, насколько сильно изменилось отношение Европы к Украине. Мы завоевали не “сердца европейцев” — европейцы прагматичны. Мы завоевали их уважение.
— То есть Европа стала по-другому смотреть на украинцев?
— Совершенно верно. В Европе годами существовал стереотип об Украине как о какой-то постсоветской территории, застрявшей где-то в 70-х годах.
Даже после безвизового режима были опасения, что украинцы массово уедут в ЕС, сядут на социальные выплаты, обрушат рынок труда. Но этого не произошло.
А после начала полномасштабной войны в Европу уехали миллионы украинцев — и европейцы увидели совсем другую картину.
В Чехии украинцы пополняют бюджет. В Польше резко упала безработица. Люди увидели, что украинцы — это не обуза, а трудолюбивые и адаптивные люди.
Я помню саммит НАТО в Вильнюсе. Я тогда спрашивал европейских политиков не как чиновников, а как людей: что они почувствовали 24 февраля 2022 года? И многие отвечали, что не ожидали увидеть страну, которая настолько способна сопротивляться.
— Саммит в Ереване показал, что Украина уже стала одним из ключевых игроков в Европе?
— Это уже новый уровень для Украины. Особенно после того, как Украина начала активно работать со странами Персидского залива.
Европейцы видят, что государства Ближнего Востока смотрят на Украину не как на нищего, который постоянно о чем-то просит, а как на партнера. Украина сегодня предлагает технологии, опыт и знания, в частности в сфере противодействия дронам.
И это очень важный сигнал для Европы.
Есть еще один символический момент. Возле Еревана расположена российская военная база, где находится примерно до 5 тыс. военных. И президент страны, которая воюет с Россией, приезжает в Ереван, открывает саммит, проводит встречи на равных с другими лидерами.
Это демонстрация того, что Украина перестала бояться.
— Каким был сигнал этого визита для Москвы?
— Прежде всего — что Украина больше не воспринимает себя как “младшего брата”, как это годами навязывала Россия.
Москва десятилетиями продвигала тезис, что Украина никому в Европе не нужна. Но сегодня этот нарратив полностью разрушен.
На саммите в Ереване очень хорошо чувствовалось, что Украина уже является частью европейской политической семьи.
Даже встреча Зеленского со словацким премьером Робертом Фицо показательна. В Украине Фицо часто воспринимают как “маленького Орбана” (бывший венгерский премьер, — Ред.), но их беседа была конструктивной. Да, у Словакии есть свои экономические интересы и зависимость от российской нефти. Но это уже не разговор о том, нужна ли Украина ЕС.
Да и сам Роберт Фицо подчеркнул, что не имеет ничего против вступления или присоединения Украины к Евросоюзу.
Важной на саммите в Ереване была и встреча Зеленского с премьером Грузии Ираклием Кобахидзе, который представляет пророссийскую силу в своем парламенте. То есть Зеленский не боится встречаться со своими, так сказать, политическими оппонентами.
— Европа сегодня видит Украину больше как кандидата в ЕС или как партнера по безопасности?
— И то, и другое.
Надо помнить: Европейский Союз никогда не строился как военный союз. ЕС — это экономика, правила, рынки. Но после начала полномасштабной войны в Украине Европа начала иначе смотреть на вопросы безопасности.
Особенно сейчас, когда президент США Дональд Трамп создает серьезную турбулентность внутри НАТО. Европа уже думает о собственной системе безопасности. Пока об этом говорят очень осторожно, но эти процессы уже идут.
Например, Евросоюзу выгодно принять Турцию в свои ряды, даже несмотря на все претензии, такие как усиление власти в руках президента Реджепа Эрдогана, ограничение свободы слова, зависимость судебной системы и т. д. Для ЕС Турция выгодна, потому что это страна НАТО, которая через оптический прицел смотрит на Черное море и Крым. Кроме того, Турция имеет очень мощное производство оружия.
И здесь Украина становится критически важной для ЕС, поскольку обладает уникальным боевым опытом, которого сейчас фактически нет ни у кого в Европе. Сейчас наши военные работают в странах Персидского залива.
Король Бахрейна Хамад бин Иса Аль Халифа присылает в Ереван два самолета за Зеленским. Президент Украины предложил Бахрейну заключить соглашение drone deal и расширить партнерство в сфере технологий безопасности.
Европейцы видят, что самые богатые страны мира смотрят на Украину как на партнера.
Украина защищает европейские ценности
— Насколько Евросоюз готов к вступлению Украины?
— ЕС неоднороден. Нельзя сравнивать экономики Люксембурга и Болгарии, но у них одинаковое право голоса.
Готова ли Европа к Украине? Частично она уже живет с Украиной. Миллионы украинцев находятся в странах ЕС, и это не разрушило Европу.
Да, Украина будет нуждаться в поддержке. Но в то же время она сама станет большим вкладом для Европы — и экономическим, и в сфере безопасности.
— Каковы главные опасения Европы в отношении Украины?
— Сегодня Европа не боится, что украинцы приедут и сядут на социальные выплаты. Этот страх давно исчез.
Европейцев больше пугает другое — что Украина может превратиться в еще одну Венгрию.
То есть проблема не в украинцах как обществе. Проблема — в политической культуре, которая у нас еще только формируется.
Украинскому государству всего 35 лет. Для истории это очень мало. Мы не можем сравнивать свои институты с британскими или немецкими, которые строились веками.
Но в то же время украинское гражданское общество сегодня очень сильное. Для Украины гражданское общество — это фундамент государства.
Когда-то европейцы очень боялись нашей коррупции. Как-то в 2014 году я спорил с европейскими журналистами, мол, ЕС же принял в свои ряды Болгарию, Венгрию, Словакию, а там коррупция не меньше, чем в Украине. На что журналисты отвечали мне, что это другое, а у нас в Украине — мафия.
Здесь можно вспомнить, как в Венгрии построили кольцевую развязку, которая не соединена ни с одной дорогой и находится просто посреди поля. Строительство обошлось в более чем 1 млн евро. Проект профинансировали за счет средств Европейского Союза. Вот такой парадокс.
Украина и ЕС
— Изменилась ли риторика европейских политиков в отношении Украины за последние годы?
— Очень сильно.
Показательным был момент, когда президент Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен впервые приехала в Бучу после освобождения города в марте 2022 года. Она увидела все своими глазами — разстрелянные улицы, детские коляски, убитых мирных жителей. И тогда прозвучала ее фраза: Enough is enough (хватит, это уже слишком).
Бывшая канцлер Германии Ангела Меркель заявляла, что после аннексии Крыма и вторжения на Донбасс в 2014 году кремлевский диктатор Владимир Путин находится “в другом мире” и якобы утратил “связь с реальностью”.
В то же время она пыталась вовлечь Украину в формулу Штайнмайера в 2015 году (механизм поэтапной реализации Минских соглашений по урегулированию конфликта на востоке Украины. Формула определяет порядок вступления в силу закона об особом статусе Донбасса и проведения местных выборов, — Ред.)
А с началом полномасштабной войны Меркель заявила, что Путин посягнул на демократию и хочет уничтожить Европейский Союз.
Политики, которые раньше пытались договариваться с Путиным, теперь начали совсем иначе смотреть на Россию.
Европа постепенно осознала, что речь идет не только об Украине. Речь идет о безопасности самой Европы.
— Какую главную ошибку Украина не должна допустить в отношениях с ЕС?
— Украина не должна превратиться в Венгрию Орбана.
Нельзя говорить с Европой на языке шантажа или ультиматумов. Нельзя требовать от людей поддержки и одновременно разрушать правила сообщества, к которому хочешь присоединиться или в котором живешь.
Пока что Украина этого не делает — и это хорошо.
— Как бы вы объяснили значение Дня Европы для украинцев в 2026 году?
— Здесь все очень просто.
Ты либо смотришь парад на Красной площади, либо думаешь о цене свободы, демократии и мира после Второй мировой войны.
Европа — это прежде всего ценность человеческой жизни, свободы и демократии. И нам очень важно это осознавать.
