Вторая половина июня ознаменовалась началом операции Сил обороны Украины во временно оккупированном Крыму. Украина активизировала удары по логистической инфраструктуре Крыма и Керченского пролива, перекрывая пути снабжения российских войск.
Факты ICTV расспросили эксперта, чтобы оценить, каким был эффект от ударов Сил обороны Украины, что сейчас происходит в Крыму и как системные атаки могут изменить работу российской логистики.
Что сейчас происходит в Крыму
Только в течение нескольких дней Силы обороны нанесли ряд ощутимых ударов в Крыму. В частности, 19 июня под удары попали стратегические железнодорожные мосты в районах Раздольного и Владиславовки.
Уже 23 июня Силы специальных операций ВСУ подтвердили уничтожение железнодорожного моста через Северокрымский канал. После этого оккупанты в Крыму были вынуждены временно прекратить продажу топлива на АЗС и возникли масштабные перебои с электроснабжением.
В то же время в Минобороны Украины констатировали фактическое завершение туристического сезона в Крыму. Усиление проблем с топливом и военной логистикой подтвердили и в Службе внешней разведки Украины.
Как заявил президент Владимир Зеленский, эти действия являются частью четко просчитанного плана давления на российскую военную инфраструктуру.
Ситуация в Крыму: что меняют удары ВСУ
Речь идет о планомерной и системной работе, цель которой – полностью парализовать логистику российских войск. Именно поэтому можно наблюдать регулярные удары по нефтеперерабатывающим заводам, железнодорожному сообщению, мостам, локомотивам и сухопутному коридору из Ростова в Мелитополь.
Под прицелом остаются мосты на Чонгаре, понтонные переправы и колонны грузовиков, заявил в комментарии Фактам ICTV основатель благотворительной организации Реактивная почта и военный эксперт Павел Нарожный.
– Кроме того, происходят удары по энергетической инфраструктуре Крыма, чтобы обесточить российскую армию. Это выглядит как системная работа, чтобы остановить существование российской армии в Крыму, – заявил он.
По словам Нарожного, методическое поражение паромного сообщения длится уже не первый год. Этот процесс начался еще в 2023 году, когда Силы обороны приступили к уничтожению железнодорожных паромов в Крыму.
Он отметил, что следующим этапом стали успешные удары по автомобильным паромам и мостам. Над этими задачами системно работали СБУ вместе с другими украинскими подразделениями.
– Как происходит поставка? Есть три маршрута. Первый – это мост. Но по мосту российская армия боится везти боеприпасы и топливо, потому что если грузовик там взорвется, то это однозначно несколько месяцев ремонта в лучшем случае. Поэтому они это везли паромом. О паромах уже поговорили – автомобильные и железнодорожные уничтожены, – сказал он.
Сейчас у российских оккупантов остается только сухопутный коридор. Как утверждает Нарожный, войска РФ используют трассу из Ростова до оккупированного Мелитополя, а оттуда – в Джанкой. Также есть вариант через Чонгар, однако там мосты хорошо повреждены, утверждает он.
– Враг пытается поставить понтоны. Через понтон грузовик уезжает медленно. У них стоят огромные очереди возле входа на этот понтон. Удары идут по этим пробкам по сути. Другого пути поставки на Юг Украины, Запорожское и Херсонское направления, а также в Крым – не существует. По сути, у них остается этот сухопутный коридор, но по нему наносятся удары дронами, – обратил внимание он.
Нарожный отметил, что если открыть сводку Генерального штаба ВСУ за последние несколько месяцев, то нет ни одного дня, в котором было бы заявлено, что уничтожено менее 300 автомобильных грузов и автоцистерн. То есть, в большинстве случаев они уничтожаются на сухопутном коридоре, сказал эксперт.
– Если взять 90 дней по 300 грузов, то это просто огромное количество, уничтоженное за это время. Как они будут их восстанавливать – для меня загадка. Своими собственными производствами – точно нет. Это нужно закупать за границей, но мы не забываем о санкциях. Это для них огромная проблема и оказывает влияние на боевые действия. Но пока это влияние не так катастрофично для российской армии, как мы хотели бы, – отметил он.
Дефицит топлива и перебои со светом в Крыму
Дефицит топлива и перебои с электроснабжением оказывают непосредственное влияние на обеспечение российских военных объектов, подчеркнул военный эксперт Павел Нарожный.
– Когда нет электроснабжения, они переключаются на генераторы. Генераторы работают на дизеле или бензине. Других вариантов нет. Есть, конечно, газовый генератор, но в армии они не используются, – сказал он.
По словам Нарожного, при сохранении нынешней интенсивности украинских ударов в течение ближайших недель и месяцев российскую логистику ждут следующие последствия:
- паралич военной техники на фронте;
- кризис с авиакеросином, который будет иметь каскадное влияние;
- сокращение боевых вылетов;
- снижение интенсивности штурмов.
Как отметил Нарожный, в первую очередь пострадает передвижение военной техники.
– То есть не будет дизеля – не смогут ездить танки, грузовики, артиллерийские установки. Второе, с чем могут быть проблемы, это с авиакеросином. Проблема не только в армии. У них уже есть дефицит авиакеросина для гражданской авиации. Причем эта проблема сама себя каскадирует. Чтобы защищать свои объекты, они поднимают истребители в воздух, когда атакуют украинские дроны. У них дефицит авиакеросина, – сказал он.
По мнению военного эксперта, если российские войска не смогут поднять истребители – значит, украинские дроны будут работать еще более успешно. То есть, это будет влиять на защиту их объектов и работу авиации, отметил Нарожный.
– Сейчас на один день они совершают около 120 авиационных вылетов. Конечно, все эти вылеты зависят от поставки топлива. Это однозначно должно пострадать. Мы это увидим. А также на количество опасений, потому что для того, чтобы пехота даже атаковала этими мясными штурмами – все равно нужно большое количество топлива, – обратил внимание он.
Как отметил Нарожный, эту пехоту нужно подвозить и кормить, а также обеспечивать командные пункты дизелями для генераторов, поэтому операция Сил обороны в Крыму будет влиять на все эти факторы.
– Я уверен, что мы увидим эти довольно большие проблемы в течение нескольких недель. Максимум – это один месяц, – резюмировал Павел Нарожный.
