Сержант Роман, который на данный момент находится в госпитале в Славянске после контузии, эксклюзивно Новому каналу рассказал о том, как попал на передовую, что происходит сейчас на Востоке Украины, кто обещал отправить его на вертолете в Москву, как познакомился с Вакарчуком, и когда мы победим.
— Роман, расскажите, пожалуйста, немного о себе, чем вы занимались до 24 февраля?
– Я родился в городе Трускавец, Львовская область, это бывший всесоюзный курорт. В 1995 году переехал в Киев и до 26 февраля 2022 года жил и работал там. До войны у меня был свой бизнес в строительной сфере.
— Как вы попали на передовую?
– 26 февраля я пошел в разные военкоматы в Киеве. В итоге все четыре дали отбой, там сказали: “Ждите! Вас наберут”. Потом пришел в Печерский военкомат, где озвучили сначала то же самое, но после вышел молодой человек и предложил: “Если готовы на передок, то давайте!”. Я согласился, и так попал в Донецкую область.
— А у вас было военное образование или боевой опыт?
– Только армия в 1990-1992 годах.
— Вы осознавали, какие навыки стрельбы и ведения боевых действий у вас остались на момент 26 февраля 2022 года, то есть спустя 30 лет после службы?
– Конечно, я служил в разведроте, это раз. И если брать армию, частично был боевой опыт, скажем так. То есть, навык есть, и он никуда не делся.
— После разговора в военкомате 26 февраля куда именно вас отправили?
– 26 числа прибыли в десантно-штурмовую бригаду, мы пробыли там до 3 марта. Потом нас перебросили ближе к Изюму.
— А что происходило на Востоке Украины, когда вы туда приехали 3 марта?
– Если в общем, были обстрелы населенных пунктов, но не такие, как на сегодняшний день. Вот когда уже попали на передовую, мы это называем “дискотека” – артиллерия и минометы начинают крушить нас сверху – было не очень приятно, скажем так. Но прошли через это. Те ребята, кто со мной призывались из гражданских, их было четыре человека в моем отделении, уже “двухсотые”. Пусть земля им будет пухом. Молодые парни…
— Многие уверены, что информация, которую мы сейчас видим в новостях, это только часть правды, что все очень фильтруется. Это правильно, как вы считаете?
– С одной стороны, это правильно, потому что есть люди, которые могут вести себя неадекватно после получения этой информации. С другой стороны, это мое мнение, кто владеет информацией, тот владеет миром. То есть, нужно доносить все, что творится. Когда люди понимают, что происходит, они становятся более сплоченными. Я вам так скажу, если бы не волонтеры, не знаю, чем бы все это закончилось. Благодаря им мы живы, сыты, одеты.
— Вы попали в госпиталь с ранением?
– Я попал в госпиталь с контузией. Снаряд разорвался в трех метрах от меня, это была первая контузия, а примерно через две недели ситуация повторилась. Еще какой-то период терпел, принимал таблетки и надеялся, что все образуется, но в итоге во время взрывов состояние только усугублялось.
— Вы пошли в госпиталь добровольно или вас отправил командир?
– Идти в госпиталь мне дал команду мой командир и попросили ребята, ведь если бы остался, и, не дай Бог, снова артобстрел, нужно было бы куда-то отходить, я был бы грузом для них. Этого допускать нельзя, потому что можно и самому лечь, и парней под обстрелы подставить.
— Я знаю, что несмотря на то, что вы проходите курс лечения, в госпитале умудряетесь все равно помогать своим ребятам. Как?
– У меня есть знакомые волонтеры, мы довольно плотно общаемся. Я заказываю для ребят форму, обувь, потому что на передовой этого практически нет. Сами понимаете, люди два месяца находятся под обстрелами в болоте, в грязи, были моменты, когда у нас падал град размером с крупный горох (я такого в жизни не видел), и все приходит в негодность. Пока я на лечении, помогаю ребятам с формой и оборудованием, а еще достаю для госпиталя необходимые лекарства. Есть люди, которые мне помогают, выходим из положения как можем.
— Видела, что в госпитале вы познакомились с лидером группы Океан Эльзы Святославом Вакарчуком. Как он там оказался?
– Мы с ним встретились чисто случайно. Я вышел в коридор, чтобы идти на процедуру, и тут Вакарчук. Я был в шоке. Он же мой земляк! Мы разговорились о Львове и Трускавце, а потом начали подходить ребята, фотографироваться. Он спел несколько песен. От него очень много позитива, большой поддержки. За это ему огромное спасибо!
— Вчера вам прямо в госпиталь привезли рации, но была какая-то сложная логистика. В чем сложность?
– Рации приехали в Павлоград, потому что там работает Новая почта. У меня есть человек, который забрал их и привез сюда, в госпиталь. А тут я уже передал их своим ребятам из роты. У нас не было связи, а когда нет связи между подразделениями, хуже некуда. Во время бомбежки ты бежишь в сторону другого окопа и передаешь информацию по цепочке. Когда есть рации, конечно, намного проще.
— Какая вообще у вас ситуация с техникой?
– На данный момент, если брать последние дни, подкрепление техникой пришло. Если будут так идти поставки, станет вообще супер.
— А что поставляют?
– Гранатометы, пулеметы и артиллерию, это самое важное. Потому что нас сверху накрывают, а сделать мы ничего не можем. Наши артиллеристы говорят: “У нас нет пряников”. Нет патронов. Теперь есть.
— Какая сейчас ситуация в Славянске?
– Славянск на сегодняшний день наш. Здесь мало что работает. Очень многие люди выехали, потому что боятся, ведь ракеты прилетают и по инфраструктуре, и по жилым домам. Так что их понять можно. Особенно много людей стали выезжать из Славянска около недели назад, когда начали обстрелы по Лиману. Мы стоим, русские уже месяц пытаются совершить прорыв, у них ничего не получается. Очень многие наши ребята ранены, но мы держимся.
— Физически тяжело, не говоря уже о психологическом состоянии. Какой настрой у вас и ваших ребят на Востоке?
– Вы не поверите! Побольше формы, шоколадок, и все будет супер! Даже о сигаретах никто не говорит. Шоколадки и летняя форма. У многих ничего из того, в чем мы шли на фронт, уже не осталось. У меня, например, только форма, которая была на мне, когда попал снаряд – все “ушло” в вещмешке, сгорело.
— Есть ли у вас какие-то выходные, дни отдыха?
– Нет, абсолютно. Один день отдыха может быть, если нет обстрелов. Но, как показывает практика, такое бывает очень редко. “Дискотека” начинается в два часа ночи или в четыре утра, бывает, что она продолжается целый день, а бывает – два-три часа. “Перекур” полчаса-час, и они снова начинают накрывать. Тут не угадаешь, снаряд может прилететь в любой момент.
— Сколько вы находитесь в госпитале?
– С 18 апреля.
— И уже рветесь обратно на передовую?
– Совершенно правильно! Меня тут подшаманят, подлечат, и вперед!
— Кто вас ждет дома? Ради кого 26 февраля согласились ехать на передовую, хотя вас отправляли назад?
– У меня есть сын, ему 8 лет. Я хочу, чтобы он прожил эту жизнь достойно и не видел того, что видим мы. Хотя он мне вчера звонит и говорит: “Папа, давай я тебе вышлю вертолет, чтобы ты долетел до Москвы и назад”. Это 8-летний ребенок, и он говорит о войне.
— Когда мы победим?
– Мое мнение, и я его придерживаюсь, максимум – это месяц! При условии, что нам будут идти те поставки, которые пообещали, и которые на данный момент приходят.
— Роман, спасибо вам большое за интервью! Берегите себя, вы – наши герои. И мы обязательно после победы запишем с вами еще одно интервью, в котором вы расскажете, как мы победили.
– Вам спасибо! Мирного неба!