Украинская певица Ирина Федишин решилась пересказать хронологию событий страшной ночи, когда потеряла дочь Веронику на 35-й неделе беременности.
Горькие подробности Ирина Федишин обнародовала на своих страницах в социальных сетях.
Ирина Федишин рассказала о ночи, когда потеряла дочь
Ирина Федишин признается: долго откладывала написание этого сообщения и искала в себе силы рассказать.
— Долго думала, готова ли поделиться с вами еще одной очень болезненной страницей моей жизни… Но я часто читаю ваши искренние слова поддержки: “У вас еще будет дочь”, “Вы еще родите деток”… Я знаю, что вы пишете это с любовью, желая меня утешить и подарить надежду.
Но сегодня я хочу вам сказать, что, к сожалению, этого уже не произойдет. Я потеряла не только дочь… Я никогда больше не смогу родить ребенка… Из-за тяжелых осложнений мне пришлось пережить сложную операцию, во время которой мне удалили матку… — написала Ирина Федишин.
Маленькая надежда, продолжает певица, которая еще теплилась глубоко в ее сердце, угасла навсегда.
И, видимо, говорит Ирина Федишин, поэтому ей так важно было найти в себе силы рассказать об этом.
Пока же, продолжает певица, потихоньку учится принимать свою новую жизнь. Еще многое не понимает, еще много слез и вопросов…
Что на самом деле произошло в ту страшную ночь, читайте в сообщении Ирины Федишин.
“Для меня это очень болезненные воспоминания, но я хочу поделиться с вами своей историей. Возможно, это может стать важным предостережением для других. Возможно, поможет кому-то вовремя обратить внимание на тревожные симптомы, не потерять драгоценные минуты и уберечь ценную жизнь.
У меня произошло отслоение плаценты. И произошло оно очень коварным образом, все кровотечение шло не наружу, а вовнутрь…
Преждевременное отслоение плаценты — это редкое, но чрезвычайно опасное осложнение, которое, по мировой статистике, происходит примерно в 0,4–1%, от 4 до 10 случаев на каждую тысячу беременностей. Оно может возникнуть внезапно, даже без травм или физических нагрузок.
Именно поэтому при появлении тревожных симптомов очень важны немедленная медицинская оценка, измерение давления и своевременное оказание помощи.
Врач после осмотра меня в домашних условиях подумала, что моя тянущая боль — это преждевременные роды…
Поэтому решила, что я могу остаться дома, принять таблетку и боль должна пройти… Я доверилась ее решению и даже представить не могла, насколько серьезной была ситуация…
Но для понимания хочу рассказать вам все постепенно.
Это было воскресенье и ничто не предвещало беды. Утром я проснулась в хорошем настроении, прекрасно себя чувствовала и пошла на кухню готовить завтрак, а заодно и лепить вареники на обед. Мы посетили храм, и у меня было особое чувство – пойти к исповеди, поэтому всей семьей в это воскресенье мы исповедались и приняли святое причастие. Помню, как я стояла на службе, чувствовала движения своей дочери и наслаждалась этими моментами.
Впоследствии мы вкусно пообедали и решили все вместе, с Юрчиком и Олежиком, пойти на семейное кино.
Я четко помню этот момент. Это было в 17:30, когда мы немного опоздали на сеанс. Именно тогда я почувствовала легкую тянущую боль, как в женские дни. Это меня немного испугало, ведь раньше такого не было. Но я подумала, учитывая свой срок, что, возможно, это тренировочные схватки, и такое ощущение может быть. И действительно, через некоторое время эти ощущения исчезли. Мы купили попкорн, досмотрели кино и счастливые вернулись домой.
После возвращения я решила прилечь и отдохнуть, потому что было ощущение вздутия живота. Немного полежав, ко мне снова вернулась эта тянущая боль. Я насторожилась, и, пролежав минут 15, решила написать врачу, который вел мою беременность, и четко объяснила ей ситуацию: движения я слышала, выделений не было, единственное – поднывал живот.
На учете я стояла в роддоме Львова на ул. Мечникова, ныне – больница святой Анны. Там и планировала рожать, туда и обратилась за помощью в ту ночь. Но об этом впоследствии.
Врач, внимательно прочитав мое сообщение, назначила выпить две таблетки магния и поставить свечу Вибуркол. Я так и поступила. К настоящему моменту это уже было около 21:20. Пролежав час, ничего не изменилось, и я снова написала врачу, что боль продолжается, возможно, меня бы осмотрел дежурный врач?
Она порекомендовала мне написать другому врачу, который должен у меня принимать роды, посоветоваться с ней и рассказать о ситуации. Я так и поступила. Как оказалось, врач, которая должна принимать роды, живет совсем недалеко от нас, и сказала, что может прийти и осмотреть меня. Муж привез врача домой, она сделала осмотр, матка была закрыта, но немного сокращалась, живот затвердел, а потом его отпускало.
Сказала, что это похоже преждевременные роды, но ничего критического не видит. Все же срок еще не для родов, поэтому все должно было бы успокоиться, и свеча должна помочь.
Это было уже 23:00, тогда я еще чувствовала движения… Она поставила еще одну свечу (это уже была вторая). Сказала еще взять Но-шпу, таблетку успокоительного, через полчаса поставить еще одну свечу, то есть третью, через час еще одну свечу и написать, как я себя чувствую.
Я лежала, а живот продолжал ныть, постепенно прибавилась режущая боль, но я думала, что это какая-то загазированность после попкорна в кино. В 01:30 я написала врачу, что приняла уже четвертую свечу, но легче точно не стало. Час был поздний, она не сразу увидела, а я и не беспокоила, лежа на кровати в надежде, что вот после четвертой свечи должно стать легче. Но легче не становилось.
В 03:00 я уже встала с кровати, разбудила мужчину и сказала, что больше не могу… Я едва дошла до машины, меня сильно тошнило. Виталик набрал врача и сказал, что мы едем в роддом. По дороге мы заехали и за ней.
В роддом прибыли в 03:55. Начали слушать сердцебиение, а оно уже не прослушивалось… Врач водила тем аппаратом то с одной, то с другой стороны в надежде что-то услышать…
Потом они говорили: “Бради, бради”. Я спросила, что это значит. Услышала, что ребенку некомфортно внутри. Потом снова его не было слышно…
И так мы пытались его услышать около часа, пока в больницу не прибыла врач, которая должна была сделать УЗИ.
Как я теперь понимаю, мы так долго слушали сердцебиение и не шли на УЗИ, потому что в больнице нет дежурного врача-УЗИста, и приезжает он ночью после звонка, а это потерянное драгоценное время…
Она начала смотреть меня в приемном, и ориентировочно после пяти минут осмотра сказала: “Идем ко мне в кабинет на УЗИ, надо подняться по лестнице на второй этаж”.
Виталик даже удивился и переспросил: “Как? Пешком по лестнице на второй этаж в таком состоянии?”. На что услышал ответ: “Да, потому что это в другом крыле”. Помню, как мне это было непросто сделать. Боль была бешеной. Там снова меня осматривали.
Врач сказала, что сердцебиение — 0…
Боже, это были самые страшные слова, которые даже сейчас трудно писать… Для меня уже все было в тумане… Она еще всматривалась в экран и пыталась понять, а что же происходит?!
В этот момент мой муж позвонил по телефону с помощью видеосвязи к другому врачу, у которого я постоянно проходила УЗИ во время беременности.
Виталик по видео показывал ему экран монитора, и врач направлял врача, куда водить тем аппаратом по животу и сказал, что там полностью отслойка плаценты, и что нужно немедленно меня класть на операционный стол.
Когда врачам уже стало понятно, что происходит, и все кровотечение шло не наружу, а вовнутрь, мы немедленно начали подниматься лифтом на четвертый этаж в операционную. Мне снова пришлось преодолевать этот путь пешком.
Я помню, как медсестра пыталась мне поставить “бабочку” в вену, а ее руки просто подпрыгивали от волнения… Я такого еще не видела… После второй неудачной попытки она говорит: “У вас трескаются вены!”…
Но с третьей попытки наконец это удалось сделать. Меня завели в операционную и сделали эпидуралку. Далее я поняла, что мне разрезали живот, а потом услышала, чтобы мне добавили еще что-то в вену. Я так понимаю, что от увиденного и сильного кровотечения врачи перевели меня в общий наркоз.
А дальше я уже проснулась в палате с болезненным сознанием, что ребенка нет…
Тогда я еще не знала, что и меня еле спасли… Что ситуация была настолько сложной, что врачи, спасая меня, вынуждены были удалить матку, и я больше не смогу родить ребенка…
Горько, очень горько, очень много вопросов я задаю и себе, и медикам, которым доверилась, почему так произошло.
Почему я так долго была дома и ждала, пока подействуют назначенные препараты?
Почему не сразу поехала в роддом?
Почему врач, и один, и другой, к которым я обращалась за помощью, не направили меня сразу в больницу, а удержали дома?
Сегодня снова и снова прокручивая в голове события той ночи, задаю себе вопрос: “Как такое возможно? Почему, осматривая меня дома, врач даже не проверила сердцебиение моей дочери? Почему не измерила мне давление? Ведь весь осмотр фактически ограничился визуальной оценкой моего состояния и внутренним обследованием”…
Боже, что за пелена упала на глаза?
Почему в роддоме на месте не было дежурного врача по УЗИ, нам пришлось его ждать, и мы потеряли столько драгоценного времени?
Почему беременную женщину с сильным кровотечением не транспортировали на каталке ни на УЗИ, ни в операционную, а я вынуждена была самостоятельно передвигаться между этажами?
И почему впоследствии в медицинском протоколе, который нам выдали на руки, было отмечено, что меня транспортировали на каталке, хотя на самом деле этого не было?
Почему работа медицинского учреждения в больнице святой Анны организована так?
Ведь речь идет не только о моей личной трагедии, но и о безопасности других женщин, которые доверяют врачам самое ценное — свою жизнь и жизнь своих детей.
Почему? Почему? Почему?
Я не медик, но, анализируя все, что произошло, не могу избавиться от мысли, что эти решения могли повлиять на трагическое течение событий и тяжесть последствий для моего здоровья…
Искренне надеюсь, что все обстоятельства будут выяснены, а руководство заведения и ответственные специалисты сделают необходимые выводы.
Чтобы ни одна другая мама не пережила того страшного мгновения, когда приезжает в роддом с надеждой, а возвращается домой с пустыми руками и разбитым сердцем…
Я очень хочу отпустить эту ситуацию, потому что мне тяжело на сердце, больно слушать врача, и одну, и другую, которые признают, что должны были направить меня сразу в больницу, а не сдержать дома… Очень больно, потому что результат мог бы быть совсем другой, и, к сожалению, уже ничего не вернешь…
Я благодарна врачам, спасшим мою жизнь, и их действия накануне для меня остаются непонятными…
Из больницы я выписалась с тремя страшными записями в медицинской выписке: внутриутробная гибель дочери, удаление матки и геморрагический шок III степени.
Отслойка плаценты – это состояние, когда счет может удти на минуты. А от первой боли до операции прошло почти 12 часов.
Сегодня я понимаю, насколько велико чудо того, что я осталась жива.
Я верю, что все это время Господь держал меня в своих руках и не отпустил.
Сегодня я учусь жить с двумя чувствами одновременно — невыразимой болью за то, что потеряла, и безграничной благодарностью за то, что у меня есть.
Благодарю Господа за дар жизни. Ибо знаю, как сильно нужна своим детям, мужу, своим родителям…
Я не знаю, какие еще планы для меня у Господа, но если он сохранил мне жизнь, значит, моя история на этой земле еще не завершена”.
Напомним, что о своей третьей беременности Ирина Федишин объявила в августе, а о поле ребенка — в конце сентября.
Но уже спустя две недели, 13 октября, стало известно о трагедии в семье певицы. Муж Ирины Федишин, продюсер Виталий Човнык, сообщил о потере дочери. Сама Ирина тогда оказалась на грани жизни и смерти.
Через несколько дней Ирина Федишин сообщила, что ее семья провела в последний путь дочь, которую назвали Вероникой.
После страшной трагедии певица учится жить дальше. Ирину Федишин поддерживают ее муж и два сына — Юрий и Олег.
Источник: Ирина Федишин
Фото: Ирина Федишин