Иллюзия безопасности: какую ключевую проблему Европы обнажил Давос
В этом году дискуссии вокруг Давоса вновь обнажили старую, но так и не решенную проблему: Европа десятилетиями жила в иллюзии безопасности под американским зонтиком и системно избегала ответственности за собственную оборону.
Год назад президент Украины Владимир Зеленский в Давосе и на других площадках прямо говорил европейцам: нам нужны собственные силы обороны, общая архитектура безопасности, а не вера в автоматические гарантии Вашингтона.
Украина предлагала свою роль в этой архитектуре: у нас есть люди, боевой опыт, производство дронов, промышленный потенциал. Но это требует инвестиций и решений, а не деклараций. Прошел год – и мы можем констатировать: несмотря на громкие заявления, системного рывка в оборонной способности Европы так и не произошло.
Долгое время значительная часть европейских элит де-факто чувствовала себя в безопасности перед внешними угрозами, даже после начала полномасштабного вторжения России в Украину. А отдельные лидеры в ЕС и сегодня убеждают своих граждан, что война где-то далеко и не касается их.
Когда же угроза вдруг материализовалась не где-то “на Востоке”, а в виде американского давления в отношении Гренландии и контроля над арктическими путями, в Европе внезапно почувствовали, что объектом давления могут стать уже они сами.
Европейские общества искренне верили, что если не “драконить” США, не провоцировать Россию и соблюдать все условия игры, то “зонтик безопасности” останется над ними автоматически. Сегодня стало очевидно обратное – никаких “священных” гарантий нет, а обязательства могут быть пересмотрены без формального повода.
Хроника слабости: от Бухареста-2008 до Гренландии
Текущий кризис имеет корни не во вчерашних заявлениях, а в решении 2008 года, когда Германия и Франция заблокировали для Украины реальный шаг к НАТО, оставив ее в “серых зонах” российского влияния. В том же году, когда Россия атаковала Грузию, европейские столицы фактически согласились на частичную оккупацию и дальнейший политический перелом в Тбилиси.
Тогда, когда Москва уже открыто заявляла, что Украина – “не страна”, а российские нарративы системно размывали позицию Киева, часть европейских политиков выбрала комфорт вместо стратегии. Это логично привело к 2014 году, собственно аннексия Крыма стала следствием не только российской агрессии, но и западной тактики “не провоцировать” Кремль и принять политическое решение не оказывать вооруженного сопротивления.
В результате Крым сдали без боя, далее были Донецкая и Луганская области, попытки дестабилизировать другие регионы, за эту слабость Украина теперь вынуждена отвечать, потому что мир не прощает слабых. Но Европа тоже не осталась безнаказанной, поскольку ее инфантильность тогда заложила основу нынешнего давления – уже не только со стороны России, но и США.
Сегодня Европа оказалась в ситуации, очень похожей на оккупацию Крыма в 2014 году. Европейские страны не имеют достаточного количества войск и средств для защиты критически важного плацдарма. Сегодня этим плацдармом являются Гренландия и арктические маршруты. Если Россия тогда прикрывалась “защитой русскоязычных” и “исторической справедливостью”, то теперь США могут аргументировать свои действия контролем над логистикой и безопасностью Арктического пояса.
Если ты демонстрируешь, что готов платить чужими территориями и чужими жизнями, рано или поздно к тебе приходят уже за твоим.
Украина сегодня ведет самую большую войну на европейском континенте, но в то же время вынуждена воевать за свой счет: платить налоги, развивать производство, содержать армию. В нормальной логике войны фронтовая держава воюет на займы и гранты, при поддержке союзников, потому что война — это аномальное состояние для экономики.
Европа могла обеспечить Украину всем тем, что сама не в состоянии реализовать на поле боя. Речь идет о финансировании оборонно-промышленного комплекса, массированном развертывании и наращивании производства боеприпасов, реальной переориентации контрактов с “привычных рынков” на украинский фронт.
Вместо этого украинские оборонные возможности до сих пор остаются недофинансированными, а украинский солдат получает меньше, чем российский военный, хотя суммарные ресурсы ЕС в разы превышают возможности России. Европейская помощь принципиально важна, но ее недостаточно для выполнения стратегических задач, и это ключевая категория войны: не много или мало, а достаточно или недостаточно.
Иллюзия “ограниченных возможностей”
Аргумент некоторых европейских политиков и экспертов, мол, “мы и так дали очень много”, разбивается о масштабы реальной экономики ЕС. По данным европейских исследований, США до сих пор несут около 70% общих оборонных расходов Альянса, тогда как Европа – только 30%.
Если бы ЕС в полной мере воспользовался украинским человеческим капиталом, промышленным, технологическим потенциалом и завалил Киев финансированием, оружием, производственными заказами, сегодняшняя стратегическая картина могла бы выглядеть иначе. Украинская оборонка могла бы быть развернута кратно, программы рекрутинга в армию достойно профинансированы, а российские ресурсы в значительной степени истощены.
Вместо этого мы имеем ситуацию, когда бремя войны непропорционально лежит на стране, население которой уже менее 30 млн человек. Тогда как Европа с населением в сотни миллионов человек и ВВП в триллионы долларов продолжает балансировать между “обеспокоенностью” и страхом внутренних диверсий.
Не поддержка, а победа
Несмотря на все, еще не поздно. Европа действительно может измениться, но индикатором этих изменений будет не очередное заявление в Давосе, а фактическое присутствие на украинском поле боя в форме достаточных ресурсов для победы.
Украина выстоит – это уже доказано. Вопрос теперь в том, сохранится ли Европа как субъект, а не как территория для чужих проектов – российских, американских или любых других. Баланс сил в мире сейчас переписывается, а поле боя Украины является его центральной страницей.
Поэтому речь идет больше не о “солидарности” или “поддержке”, а о победе. И эту победу Европа либо оплатит сейчас деньгами, оружием и политической волей, либо потом заплатит собственными территориями и безопасностью.
