Как выглядит освобожденный Гостомель после освобождения от оккупантов
10-15 минут за Киев, и дорога уже напоминает сафари.
На подъезде к Гостомелю – и взорванный мост, и огромная дыра прямо на дороге. Доехать туда могут разве что волонтеры. Журналисты – в рамках пресс-туров или в колонне с волонтерами, которые наконец-то смогли заехать в регион.
Здесь с 24 февраля не работают магазины или аптеки. Отсутствие обстрелов – это уже большая здесь роскошь.
Россияне заходили в Гостомель как минимум дважды. Местные поделили захватчиков на, условно, более или менее адекватных, условных Вань, с которыми по крайней мере можно было вести беседы, и полных зверей.
Валентина, которая полтора месяца скрывается в укрытии спортзала Гостомельского лицея, сравнивает рашистов со стаями, которые налетали сюда. Ведь оккупанты превратили учебное заведение в казармы — выбили окна, двери. Здесь до сих пор – полный кавардак, на столах мины, и непонятно, то ли их взяли из школьного музея, то ли положили новые. Женщин и детей здесь вроде бы не оскорбляли, но даже в туалет водили под конвоем, а еще пытались убедить, что Украина – это Россия. И очень удивлялись. Что наши живут гораздо лучше.
— Они как стая. Сначала прилетела – и улетела. Потом вторые пришли. Затем третьи. Под автоматами в туалет водили под ручку всех нас. Правда, нас не избивали… Танки стояли вокруг школы, машины военные. Когда хотели, они бухали по домам – просто, видно, выпили – и что-то с ними произошло. Парты таскали, вытаскивали все из классов.
А некоторые говорили: “Вы так хорошо живете. У вас есть свет, газ.” Я им говорю: Закатывайте рукава, вы же на нефтяной точке сидите. А они: “У нас даже заслуженные в хижинах живут.” Они говорили, что приехали защищать нас от бандеров. Мы спрашиваем, а где эти бандеры? — Нет их.
Но истории о хороших россиянах быстро заканчивались, когда начинались зверства. У директора лицея Владимира Захлюпаного 13 марта пропал сын. Он пошел на улицу позвать собачку – и исчез. Парня искали неделю. В поселке ведь не было ни света, ни связи. Люди боялись нос высунуть из дома. И найти Андрея смогли только тогда, когда у рашистов состоялось, так сказать, пересменка.
Он лежал застреленный в подвале. Застрелили в затылок, перед тем связав руки за спиной. Сейчас его похоронили во дворе многоэтажки с умершими еще двумя соседями, ведь никто не смог оказать им медицинскую помощь. И таких похороненных в Гостомеле – не один.
Оккупанты оставили свой след буквально везде. Во дворах ставили танки, ими буквально давили автомобили. Они стреляли по столбам, по всему что двигалось.
Александр Петрович все это время просидел в своем доме на втором этаже. Не мог оставить на произвол судьбы двух собак, трех кошек и двух маленьких попугайчиков, правда, сейчас вопрос – выживут ли те. Ведь в доме ни одного уцелевшего стекла. А еду купить невозможно.
Тех, кто вел себя как звери, мужчина сравнивает с “Владимиром Владимировичем”. Мол, у того же тоже – маразм. Говорит, самыми страшными были осетины и чеченцы.
– Они и ездили – и стреляли. Посмотрели дома, стали– и начали стрелять. А там же люди, наверное, дети.
А еще рашисты мародерили. И не просто воровали, а все переворачивали вверх дном, крушили, где спали, там и ели. Понятия “туалет” у них не существовало. И в лицее и в домах – до сих пор метки на полу. Здесь вынесли все компьютеры, украли детскую одежду из шкафчиков, и даже купоно-рубли из школьного музея. У Светланы, чей дом заняли, пока женщина пряталась в укрытии, украли телевизор, инструменты сына – и болгарки, и компрессор, и прибор для сварки. Остатки же того, что убегая оставили оккупанты, жители собираются сгребать в кучи лопатами и сжигать.
Сам Гостомель ныне, словно обожженная рана. С одной стороны, надписи даже на свалках – “Счастливый Гостомель”. С другой – разбитые дома, дома, дорогие и дешевые машины, превратившиеся в пепел. И всюду вражеские боеприпасы.
Тарас Думенко, начальник Гостомельской поселковой военной администрации, говорит:
— По городу очень много пока что невывезенных боеприпасов, которые оставили нам “в подарок” рашисты, много неразорванных боеприпасов. Работают военные, работает ГСЧС. Когда они дадут отмашку о том, что они завершили работу, тогда мы можем говорить о каком-то теоретическом возвращении.
То есть возвращаться в поселок категорически нельзя. Здесь даже продлили комендантский час до 14 апреля. За это время стражи порядка задокументируют преступления, а спасатели почистят землю от снарядов.
А еще поселок запустил чат-бот, который ищет пропавших безвести людей. В нем можно опубликовать фотографию человека, не выходящего на связь. Пока таковых около четырех сотен.
Какой процент зданий разрушен и какие из них можно будет отстроить, станет ясно после тщательного обследования, которое еще не успели провести.
Самое же главное сейчас, говорят местные, чтобы россияне не вернулись.
