Формула MilTech для восстановления: как превратить помощь в инвестиции в экономику

$200 млрд невоенной помощи — и всего $3 млрд частных инвестиций. Почему донорские деньги не привлекают бизнес в Украину?

Международная невоенная финансовая поддержка Украины за четыре года полномасштабной войны достигла почти $200 млрд, что сопоставимо с объемом военной помощи.

Но прямые иностранные инвестиции в экономику за тот же период составили менее $3 млрд (около 1,5%).

Эта пропасть между помощью и частными инвестициями стала главной темой круглого стола Гарвардского клуба Украины и ассоциации Профессиональное правительство (PGA), посвященного финансированию восстановления в преддверии конференции URC-2026 в Гданьске.

Участников представила соорганизатор круглого стола Елена Банна (PGA).

Помощь вместо инвестиций, но не вместе с инвестициями

Пол Клоуман Беккен — дипломат и выпускник Гарварда, бывший спецпредставитель Норвегии в Афганистане, проанализировал около 400 проектов восстановления общей стоимостью $80 млрд.

Его вывод неутешителен: международное государственное финансирование не стало катализатором для частного капитала, оно его вытесняет. Большинство средств международных институтов проходит через государственные структуры, а не напрямую в бизнес. И это противоречит принципам ЕС.

 — Даже прямая поддержка частного сектора, как правило, не приводит к привлечению дополнительного частного капитала. Фонды прямых инвестиций, созданные для восстановления Украины, до сих пор почти полностью финансируются за счет государственных источников — международных финансовых институтов и учреждений развития, — подчеркнул он, опираясь на своё исследование в брюссельском аналитическом центре ECDPM.

Причина структурна. Ромен Дестье — директор французского государственного агентства по развитию международной торговли и инвестиций Business France в Украине, ранее возглавлявший французскую компанию с инвестициями в размере €40 млн в украинский агросектор, объясняет: в большинстве инфраструктурных проектов конечным заказчиком фактически являются украинские налогоплательщики — через государство и местные общины.

Поэтому пока продолжаются боевые действия, никто не может предсказать, будет ли платежеспособный спрос и в каком объеме.

— Частным инвесторам сложно убедиться, что в будущем налоговые поступления будут достаточно стабильными и что необходимые средства будут направлены в проекты восстановления, в которые вложены средства. Поэтому роль международных доноров на первом этапе чрезвычайно важна, — отметил Дестье.

То есть проблема не в том, что донорские деньги не нужны, ведь без них частный капитал не придет вообще. Проблема в том, что сейчас они заменяют рыночный сигнал, а не создают его.

Кроме того, для иностранных компаний сейчас главный риск — потеря активов и прибыли из-за российских ударов. Программы страхования инвестиций существуют, но фактически не защищают от реальных угроз, с которыми сталкивается бизнес в условиях войны.

При этом те, кто уже вышел на рынок, получают преимущество. Это стимул для тех, кто готов рисковать.

— Рано или поздно война закончится, и те, кто уже присутствует на рынке, могут получить большие выгоды, — отметил Пол Беккен.

MilTech: как государство создало условия, при которых бизнес сам потянулся к нам

Пока гражданское восстановление ждет инвесторов, украинский оборонный сектор демонстрирует стремительный рост. Но популярное объяснение — мол, западный венчурный капитал — не соответствует действительности.

По данным участника дискуссии, предпринимателя Владимира Кравцова — заместителя председателя украинской ассоциации производителей беспилотных систем и сопутствующих технологий АРМАДА, в 2025 году частные инвестиции в украинские оборонные стартапы составили всего $105–130 млн, что составляет менее 2% от общего объема рынка в $6,8 млрд.

Настоящий рецепт успеха другой: гарантированный государственный спрос, целевые гранты (кластер Brave1 выделил более $60 млн для более чем 200 компаний), льготное кредитование на $160 млн и радикальная дерегуляция.

— Мы сократили цикл от разработки до боевого применения с нескольких лет до нескольких недель. А главный урок для необоронного сектора заключается не в том, чтобы гнаться за венчурным капиталом. Урок заключается в том, как государство может создать правильную дерегулированную среду с предсказуемыми и гарантированными обязательствами, — пояснил Владимир Кравцов.

Энергетика: первый кандидат на повторение формулы, но не единственный

Денис Гайовый из Гарвардского клуба и представитель ЕБРР считает, что именно энергетика наиболее подходит для воспроизведения модели MilTech.

Из-за российских атак Украина потеряла десятки гигаватт генерирующих мощностей. Острая необходимость в восстановлении уже стимулирует инвестиции, а государство постепенно устраняет бюрократические процедуры и выводит тарифы на рыночный уровень.

Однако скорость подготовки инфраструктурных проектов, таких как государственно-частное партнерство (ГЧП), остается значительно ниже.

— Энергетика и энергетическая инфраструктура, вероятно, являются наиболее близким сектором, где мы можем применить тот же набор инструментов и подходов, который оправдал себя в MilTech, — отметил Гайовый.

Первый конкретный пример — ветровая электростанция, профинансированная немецким частным капиталом.

По словам Александра Подпругина из немецкой группы NOTUS energy, это первый проектный кредит для ветроэнергетики в Украине вообще и первый иностранный частный проект в сфере возобновляемой энергетики после начала полномасштабного вторжения. Однако пока это исключение, а не тенденция.

Как отметил Гайовый, есть и другие сектора с сильными игроками. Например, российские удары по инфраструктуре «Новой почты» стали бы крахом для других, но «Новая почта» — это устойчивый бизнес. Такие же примеры есть и в металлургии, и в агробизнесе.

Сатьяки Бхаттачарья — представитель Всемирного банка и энергетической программы ESMAP — отметил, что предпринимателей, готовых уже сейчас приехать и развивать проекты в Украине, очень мало. Их круг гораздо уже, чем даже круг потенциальных инвесторов.

И когда подрядчик EPC — компания, берущая на себя полную ответственность за реализацию проекта под ключ, — рассказывает в своих профессиональных кругах, что работал в Украине, этот посыл оказывает большее влияние, чем если бы его услышали из других источников. Такой бизнес нужно особенно ценить.

Поскольку в сегодняшних условиях государство не может обеспечить стабильность, а строительство длится дольше, эффективность в выдаче разрешений и лицензий является государственным рычагом ускорения проектов.

Скорость — это то, что впечатляет в MilTech. Украине крайне важно найти «переключатель», который отключит у инвесторов режим «подождем-посмотрим» и включит скорость.

Джон Браунинг из британской компании Transformative Approaches Ltd обратил внимание на проблему, которую финансовыми гарантиями не решить: это недостаточное понимание Украины среди западноевропейских и американских инвесторов. Они часто переоценивают риски работы в Украине.

— Улучшение восприятия Украины на Западе имеет ключевое значение. Так же, как и донесение до них понимания того, что риски выхода на рынок страны меньше, чем они думают. Возможно, международным партнерам нужно пересмотреть свои подходы к финансированию и работе на местах, — говорит он.

Браунинг отметил, что его выводы основаны на сравнении Украины с ее бурно развивающимся сектором MilTech и его опытом на Балканах, в Сьерра-Леоне и Афганистане.

Улучшение восприятия Украины Западом действительно имеет ключевое значение. Это подтверждает и практик — Ромен Дестье. Его метод прост: не убеждать цифрами и презентациями, а приглашать в Украину лично.

— У меня нет амбиций убедить инвестора до того, как он приедет. Я просто говорю: «Приезжайте. Я позабочусь о вас.

Дестье подчеркнул, что после первого визита реакция многих гостей одинакова: Вау!. Они видят не только рыночные возможности, но и энергию людей, и атмосферу страны, что позволяет уже вести более предметный разговор об инвестициях.

Вывод, который должен услышать Гданьск

По оценкам Всемирного банка, Украине требуется $588 млрд на восстановление. Но деньги доноров сами по себе этой суммы не наберут.

Участники круглого стола сходятся в главном: Украине нужна не большая помощь, а другой подход к её использованию, такой, который превращает государственное финансирование в сигнал для частного капитала, а не в его заменитель.

Формула уже существует. MilTech ее доказал. Вопрос в том, решится ли Украина применить её к восстановлению гражданской экономики ещё до окончания войны.

Как отметил соорганизатор круглого стола Гарвардского клуба — представитель Всемирного банка Олег Халаим, ежегодная конференция по восстановлению Украины (Ukraine Recovery Conference) — это правительственное мероприятие, но для привлечения частных инвестиций необходимо, чтобы голос бизнеса был слышен громче всего.

Читайте также

Всемирный банк одобрил программу поддержки реформ в Украине на $3,39 млрд