Развязанная РФ полномасштабная война побудила Украину не только укреплять армию, но и развивать собственные оборонные технологии. Боевые действия на фронте уже давно превратились в войну дронов, и наше государство в этой сфере имеет неоспоримую экспертизу, которая пригодилась и на Ближнем Востоке.
Президент Украины Владимир Зеленский в эксклюзивном интервью ведущей Фактів тижня Оксане Соколовой раскрыл детали революционного соглашения Drone Deal, объяснил, что считает справедливым экспортом и почему требование выйти с Донбасса для Украины неприемлемо.
Также глава государства высказался о риске атаки РФ на страны Балтии, влиянии войны в Иране на Украину и отношениях с Венгрией после недавних выборов. Об этом и другом – читайте далее.
Что такое Drone Deal и почему Украина предлагает ее партнерам
Оксана Соколова: Господин президент, мы с вами говорим на этот раз не в офисе, а в поезде. Вы возвращаетесь из важного европейского турне. Вы много раз были в этих европейских странах, которые являются для нас важными стратегическими партнерами. Но, кажется, в этот раз была другая тональность разговора. Потому что на глазах происходит смена роли Украины – от просителя, то есть “помогите нам, дайте нам оружие, потому что мы защищаем всю Европу”, к партнеру. То есть, мы теперь предлагаем соглашения. Как любит говорить Трамп – deal. Но в нашем случае Drone Deal. Что это за стратегическое соглашение, которое вы кладете на стол европейским партнерам?
Владимир Зеленский: Прежде всего, нужно сделать несколько шагов назад и говорить о Соединенных Штатах Америки. Они были нашим наибольшим партнером. И остаются партнерами. Просто раньше это была донация, а сейчас это европейские деньги, за которые мы покупаем то или иное оружие. Прежде всего ПВО, антибаллистику и т.д.
Мы подготовили Drone Deal для Соединенных Штатов Америки. Я предлагал это президенту Трампу. Называется это Drone Deal, но туда входит система, системная защита. Раньше все говорили, что это купол. Но в нашем случае, в современной войне, это не просто купол, а системное понимание защиты.
Туда входят дроны, отражение массированных атак, прежде всего массированных дроновых атак, другие системы противовоздушной обороны, которые есть у нас на вооружении. Также система радиоэлектронной борьбы и так далее. Скажу просто: это уникальная система, которая сегодня есть только у Украины из-за этой страшной войны, которую Россия ведет против Украины.
Это системный подход и возможность отражать массированные атаки Шахедов, разного оружия. То есть эта система у нас уникальна. США видят по-своему свою защиту. Но с началом войны на Ближнем Востоке наше предложение, которое было неактуальным или не столь актуальным еще год тому назад, когда я предлагал ее президенту Трампу, стало очень актуальным.
Как Drone Deal стала актуальной для Ближнего Востока
Оксана Соколова: То есть, что стало трамплином? Ормузский пролив?
Владимир Зеленский: Ближний Восток. Ормузский пролив и не только. Ормузский пролив – одно из последствий, но не единственная причина.
Иран наносил удары по американским и европейским базам на территории ближневосточных стран, а также по энергетической и другой инфраструктуре этих государств. Они обратились к нам, и мы отправили команды экспертов по системе защиты от массированных ударов.
Мы сразу отправили в четыре страны команды, в каждой – более 50 человек. Получали соответствующую информацию. Помогали максимально. Затем я встретился с лидерами. Это был второй этап, после которого мы уже начали работать над программой под названием Drone Deal.
Это многолетняя программа сотрудничества Украины с другой страной – на том или ином континенте – предусматривающая экспертизу и помощь в защите критической гражданской инфраструктуры от массированных атак.
То есть это не наступательные операции. Drone Deal – прежде всего о защите.
Экспорт, совместное производство и первые контракты
Оксана Соколова: О защите. И сегодня это соглашение вы уже повезли европейцам?
Владимир Зеленский: Да. Ближний Восток отреагировал, потому что удары были по ним. Для них это стало очень актуальным и чувствительным. Мы сделали первый шаг – подписали общее соглашение. Теперь оно будет разделяться на отдельные контракты.
Когда спрашивают, что будет с экспортом, то в этой Drone Deal будет по меньшей мере десять разных договоров о том или ином экспорте.
Оксана Соколова: Украинского оружия?
Владимир Зеленский: Украинского оружия. Затем – co-production. Строительство наших производственных линий как в Украине, так и в других государствах. Это тоже часть экспорта. Равно как и новые технологии, которые мы разрабатываем вместе с другими государствами, где они инвестируют.
Есть договоренность о финансировании на год – по соответствующему объему и количеству лет. Сегодня мы договорились с тремя ключевыми странами. Уже подписали первый крупный контракт с Эмиратами, Саудовской Аравией и Катаром о таких 10-летних договорах. Кроме того, договорились и о годовых объемах.
Есть запрос от 11 стран этого региона.
Оксана Соколова: Регион – это страны Персидского залива?
Владимир Зеленский: Ближний Восток и Залив. Плюс отчасти смотрим на Кавказ. Мы понимаем этот запрос. Пока не открываю всех карт.
Есть 11 запросов. Это один пакет. Второй пакет – это мои шаги и шаги всей команды по европейской части. Это не значит, что Европа не приоритет, просто там сейчас удары (на Ближнем Востоке, – Ред.).
В Европе мы начинаем эту работу с Германией, Италией. Также с нордическими странами – Норвегией, Швецией и Нидерландами. Это уже то, что мы видим и понимаем. У нас хорошие отношения с Великобританией и Францией. Я уверен, что там это тоже будет происходить.
Мы разорваться безусловно не можем. Но наш объем на сегодняшний день… Украинская оборонка сегодня преимущественно состоит из частного сектора, который вырос в разы.
Свежее дыхание для украинской оборонки
Оксана Соколова: Фантастический ролик, кстати, был снят ко Дню оружейника, где визуально показан этот рост.
Владимир Зеленский: Видели? И мы показали не все, потому что это опасно. Но показали, чтобы все понимали, насколько сильна Украина. Действительно сильная.
Вы видели все то, что используется, работает, летает, защищает. Но есть еще много вещей, которые не показаны, потому что их нужно еще довести. И они тоже займут свое высокое место в оборонке Украины.
Сегодня наша оборонка имеет свежее дыхание. Сейчас мы говорим о безопасности, но в будущем это также бизнес для Украины.
Почему Drone Deal – это безопасность и для Украины
Оксана Соколова: Прозвучало слово “безопасность”. Это безопасность для тех стран, которым мы предлагаем этот купол или для нас?
Владимир Зеленский: Это, безусловно, безопасность и для нас.
Оксана Соколова: Почему?
Владимир Зеленский: Поясню. К примеру, если говорить о Ближнем Востоке, то для нас здесь есть два направления. Первый – антибаллистика. В Украине ее нет. Самый большой дефицит – ракеты для Patriot. Это одна из тем моих разговоров и договоренностей с этими странами.
Второе направление – энергетика. У Украины есть природный газ, и его достаточно, чтобы обеспечить себя, если нет ударов. Но ударов много, разрушено много энергетической инфраструктуры – газовой, нефтяной, электрической.
Поэтому мы импортируем электричество, хотя в нормальное, мирное время должны экспортировать. С газом тоже достаточный объем, чтобы полностью закрыть украинскую потребность. Но из-за войны возникает дефицит.
Поэтому альтернатива – партнеры. С Норвегией мы говорим о газе. С Румынией уже строим соответствующую инфраструктуру – также по газу и электричеству. Наши же ближневосточные партнеры могут полностью закрыть вопрос дефицита нефти и дизеля.
Дизеля нам нужно 8 млн тонн в год. Это также предмет договоренностей. Есть, безусловно, вызовы, потому что по этой инфраструктуре тоже били. Посмотрим, как долго будет продолжаться прекращение огня в этих странах. Но именно такие договоренности мы и выстраиваем.
Оксана Соколова: То есть если коротко, это взаимовыгодное сотрудничество: с нашей стороны – технологии, с их – то, в чем мы нуждаемся. Это может быть горючее, оружие.
Владимир Зеленский: Именно. Как они свою добычу Украине не дарят, так и мы свои технологические разработки не дарим. Подарков нет. Это обычный обмен. На время. И это украинцы тоже должны понимать.
Лицензии, а не бесконтрольный вывоз технологий
Владимир Зеленский: Компании говорят: ну откройте нам полностью все, что мы хотим… Я знаю: если все технологии уйдут (из Украины, — Ред.), то у Украины не будет такого направления. Я считаю, что мы открываем лицензии, даем их. Так же, как, например, европейские партнеры дают нам некоторые лицензии. Но это ограничивается годами, объемами, количеством снарядов, количеством дронов, финансовыми объемами или действует только на время войны. Это обычные условия. Потому что нельзя просто все отдать. Люди работали, воины гибли.
Фото: Факты ICTV
А частный сектор – я понимаю: маленькая компания начала производить дроны. Украина сейчас на хайпе по этой тематике. Совершенно справедливо.
И маленькая компания, которая раньше ничего не стоила, вдруг стоит, например, 50 млн долларов. Цены просто космические. И представьте, что происходит с людьми.
Оксана Соколова: Есть большой соблазн просто продать компанию.
Владимир Зеленский: Так и есть, полностью продать. Так нельзя. Просто нельзя. По разным причинам.
То или иное государство уже купило партию у таких компаний. Купило, запускает – и ему нужны операторы. Почему? Потому что они иначе запускаются. А операторы – наши военные. Они обращаются к нашим военным.
Почему мы должны отдавать наших военных с поля боя в другую страну, чтобы они демонстрировали, показывали и что-то там сбивали? Вы ведь не договаривались с государством. Государство не получило ничего за то, что эта компания полностью продалась.
Мало того, теперь эта компания продалась – и на кого она работает? А потом это государство уже недовольно. Говорит, вы сказали, что сбиваете 90%, а мы взяли, и наши операторы не могут. Конечно, они не могут. Это опыт, тренировка, софт. Здесь много причин. А для нас это репутация.
Вот о чем я говорю. Маленькая компания продалась и снизила репутацию отрасли. Такие примеры есть. А почему они продались? Они говорят: вы нам не заказываете.
А мы не заказали массово, потому что когда взяли твой дрон, и ребята его взяли, он не работает так, как должен работать в боевых условиях. Иди, дорабатывай свой дрон. Нельзя просто, знаете ли, made in Ukrainian army. Нельзя просто продавать за счет своего гражданства и за счет этого хайпа.
Made in Ukraine как бренд, созданный войной
Оксана Соколова: Потому что сейчас Made in Ukraine – это символ.
Владимир Зеленский: Потому что это сегодня бренд. Made in Ukraine. И дорогостоящий. Я много раз подчеркиваю представителям частного сектора. Кстати, большинству частного сектора я благодарен – они понимают это.
Я им подчеркиваю: не забывайте, цена этого продукта – не только деньги и технологии, но и жизни людей, которые использовали ваш продукт. И сколько операторов погибло – на наших операторов сегодня охотятся. Сколько они отдали жизней, сколько раненых людей. То есть это дорогостоящий продукт по разным причинам.
Оксана Соколова: За тестирование, без которого невозможно…
Владимир Зеленский: Абсолютно. Боевое применение. Наибольшая составляющая этой цены – не только технология, а боевое применение. То есть в реальных условиях этот дрон уничтожает врага, технику, личный состав, вражеское ПВО.
Оксана Соколова: То есть люди с поля боя – полноценные участники процесса?
Владимир Зеленский: Так и есть. Я об этом и говорю.
Что такое справедливый экспорт
Оксана Соколова: То есть речь как раз о справедливом экспорте?
Владимир Зеленский: Я иногда говорю нашим генералам, что по экспорту я открыт к такой формуле. Первое – экспортируйте, пожалуйста, все на наш фронт. А после этого – любой из партнерских стран, но приоритет таков: страны, которые были самыми большими донорами, страны, которые помогали нам все время войны.
Деньги, ракеты, политическая поддержка. Многие помогли нам и с кандидатством в отношении ЕС. Но, прежде всего, речь идет о тех, кто сегодня дает деньги и оружие. Тех, кто нам помогает.
Многое из того, что нам удалось с морскими дронами и тому подобное, стало возможным не только благодаря украинской оборонке. К примеру, у нас есть несколько европейских стран, имеющих исторически большой опыт на море из-за развития своего флота.
Великобритания, Норвегия, Нидерланды – ключевые страны, которые помогли нам с некоторыми технологиями, дали возможность нарастить свои и построить флот. Сегодня украинский флот морских дронов также появился благодаря партнерам.
Когда мы говорим о партнерских отношениях и о нашем экспорте, нужно также быть благодарными и не забывать, кто дал этот толчок.
Сегодня мы вкладываем 30 миллиардов в украинскую оборону. На 2026 год это задача: 30 миллиардов долларов. Представьте, какая это инвестиция.
Сегодня наша оборонка говорит, что уже готова производить объемы на 60 миллиардов. То есть можно представить, что, в общем, произошло с украинским оборонным сектором, с нашим ОПК.
Эти 30 миллиардов мы не печатаем. Все эти деньги мы сегодня привозим от партнеров. И именно эти годы дали такой скачок. То, что вы назвали трамплином. А факторов появления такого трамплина много.
Новая конкурентная реальность для европейского ОПК
Оксана Соколова: Чувствуете ли вы сейчас, во время встреч в Европе, во время разговоров с господином Мерцом, с госпожой Мелони изменение отношения к нам? Мы все слышали, как вышел CEO известной немецкой оборонной компании и сказал, что в Украине домохозяйки с 3D-принтерами на кухне. Но мы понимаем, что это от непонимания ситуации, да?
Владимир Зеленский: Нет, от хорошего понимания.
Оксана Соколова: Но тогда от неприятия новой реальности.
Владимир Зеленский: Безусловно. Это новая конкурентная реальность.
Оксана Соколова: На которую лучше закрыть глаза, правда, чем увидеть.
Владимир Зеленский: Знаете, я вам так скажу. Мы очень хорошо знакомы.
Я много раз договаривался с лидерами, включая Германию, и не с одним канцлером относительно этой компании: когда нужно было помочь нам, помогая им, потому что им нужен заказ, а нам нужно оружие для ребят. Поэтому мы очень хорошо знаем друг друга. Но, простите, это такая война.
Когда мне требовались броневики и танки, я с ним общался и делал все, чтобы давать заказ ему. У нас и сегодня есть некоторые проекты с этой же компанией. Но это неправильный его шаг относительно конкуренции. Конкуренция должна быть правильной и честной. Дроны вытеснили твой немецкий танк.
Наш украинский дрон. Но мы наш украинский дрон уже делаем с немецкой компанией, с другой. Извини. То есть, мы с немцами партнеры, но ты не можешь аккумулировать отношения Украины с Германией исключительно через свое производство.
Оксана Соколова: Есть такие заявления, то есть определенное сопротивление старого оборонного сектора в Европе. Но вместе с тем мы видим наши дроны рядом с канцлером Мерцом и сделку на этой неделе.
Владимир Зеленский: Я считаю, заявление директора Rheinmetall – это признание.
Оксана Соколова: То есть, мы все-таки ломаем систему.
Владимир Зеленский: Безусловно. Это признание украинской конкуренции в мире, достойной конкуренции. Мы номер один по качеству, количеству и цене. По этим трем показателям. Потому что в мире есть качественные дроны, очень хорошие, и мы благодарны, партнеры нам их дают.
Даже сейчас, когда у нас такие объемы, есть партнеры, строящие классные дроны и дроны-разведчики. Но не в том количестве, и они очень дорогие. А по этим критериям и по систематизации защиты мы номер один.
Фото: Факты ICTV
Дроны как система защиты для других государств
Оксана Соколова: Сейчас у нас оборонное сотрудничество – это Германия, Великобритания, Ближний Восток, Норвегия, Нидерланды.
Владимир Зеленский: Нордические страны – очень хорошо.
Оксана Соколова: То есть формируется такой глобальный рынок производства оружия, по крайней мере, относительно дронов, правда?
Владимир Зеленский: Это защита. Безусловно, большинство этих дронов – это защита. А защита бывает разная. Вы защищаете границы. Сегодня наши ребята научились делать так называемые мертвые зоны.
Что такое мертвая зона? Когда мы держим дронами ту или иную зону, чтобы враг не мог войти. Безусловно, его технику, которая заходит, ребята сжигают, и я им за это благодарен. Но главное – вы держите это под контролем.
Сегодня это система, работающая как во время войны, так и для превентивной защиты во время мира для других государств. Для защиты границ и энергетики.
Украина как часть нового оборонного союза
Оксана Соколова: Если у нас есть такие уникальные возможности, рассматривается ли возможность создания нового оборонного союза? Если нас не берут в НАТО, может ли Украина сама…
Владимир Зеленский: Я подходил к этому вопросу, как к усилению Европейского Союза. Мы хотим быть в ЕС. И я уверен: если некоторые представители ЕС не будут делать ошибок, мы там будем. Это вопрос времени. Почему ошибок? Потому что мы уже сегодня усиливаем ЕС.
Оксана Соколова: С точки зрения безопасности – точно.
Владимир Зеленский: Прежде всего. Безопасность сегодня – приоритет для всех. Для всех континентов. Мы говорим о Европе. Мы здесь находимся.
Как бы больно это ни звучало для наших людей, но учитывая географию и риски, мы – фортификация для всей Европы. По крайней мере, по этому направлению. Поэтому мы, безусловно, усиливаем Европу.
Союз, который, по моему мнению, мог бы быть значительно сильнее – это союз Норвегии, Украины, Великобритании и Турции. Это четыре страны, которых не хватает Европейскому Союзу. Зачем? Потому что Турция и Украина – мы говорили об этом с нашими турецкими коллегами, у нас хорошие отношения, – вместе эта армия сильнее российской.
Я считаю, что и украинская армия не уступает российской, но там много людей, есть разные моменты. Но Украина и Турция…
Оксана Соколова: В партнерстве.
Владимир Зеленский: В партнерстве эта армия сильнее. Начиная с контроля Черного моря и заканчивая контролем воздушного пространства.
По Турции есть вопросы – законов, реформ, европейского законодательства. Я знаю, что есть вопросы к Турции. Знаю, что Великобритания вышла из Европейского Союза.
Знаю, что у Норвегии много разных систем и экономических связей с ЕС. Но все равно считаю: эти четыре страны сделали бы ЕС сильнейшим союзом в мире с лучшей безопасностью в мире
Оксана Соколова: То есть вы имеете в виду новый союз или расширение именно ЕС?
Владимир Зеленский: Мы не ищем альтернативу. Я просто считаю, что эти четыре страны очень сильны и могут усилить ЕС. Но и отдельно эти четыре страны – это очень сильный союз.
О Венгрии и 90 миллиардах на оборону
Оксана Соколова: В этом контексте – по поводу последних заявлений Мадяра, который высказался против ускоренного вступления Украины в ЕС, но не против разблокирования кредита на 90 миллиардов. Как вы оцениваете перспективы сотрудничества с ним и эти заявления?
Владимир Зеленский: Сейчас есть окно возможностей для трехсторонних отношений. Уже можно говорить о трехстороннем формате, потому что это ЕС и Венгрия, хотя Венгрия является полноправным членом ЕС, но все равно это уже такие отношения.
При предыдущем руководстве они хотели в определенной степени стоять в стороне. Но у ЕС есть разные программы, без которых Венгрии сложно. Венгерскую инфраструктуру усиливает именно ЕС. Не напротив.
Украине эти деньги нужны для защиты Украины и ЕС, включая Венгрию. Поэтому это окно возможностей для налаживания двусторонних отношений между Украиной и Венгрией. Мы только за.
И я думаю, что все эти перспективы есть. Если все хотят конструктивного, честного диалога. Мы к этому всегда готовы. 90 миллиардов евро нужны нам, чтобы усилить нашу армию, усилить защиту неба. На PURL денег для того, чтобы покупать у американцев баллистику, не хватает.
90 миллиардов нужно брать – часть оттуда и отдавать на PURL. Да, мы благодарны немцам. Британцы дали 100 миллионов, немцы дают, норвежцы дают, нидерландцы дают больше всего – на PURL, на антибаллистику. Мы сейчас говорим со шведами, чтобы они немного добавили.
Мы были в Нидерландах. Премьер-министр дал 250 миллионов на дроны. Я ему очень благодарен, у нас хорошие отношения. Все эти шаги важны, когда это вовремя. Потому что мы потом будем платить вдвое больше. Поэтому я думаю, что мы можем сегодня все это наладить.
Это окно возможностей для Украины, Венгрии и Европейского Союза. Знаю, есть болезненный вопрос для нас – нефтепровод Дружба.
О нефтепроводе Дружба и отношениях с Венгрией
Оксана Соколова: Когда он заработает? Хотела спросить, заработает ли?
Владимир Зеленский: До конца апреля он будет готов работать. ЕС знает мою позицию: я не поддерживаю продажу российской нефти. Я знаю, что для венгров это условие.
Немцы, как и все страны ЕС, говорят: мы договаривались по поводу 2027 года. Они с венграми договаривались, что до 2027 это может работать, но за это время они должны подготовить альтернативный источник. Поэтому мы со своей стороны проделаем то, что пообещали. До конца апреля.
Венгры, думаю, выполнят то, что они пообещали – разблокируют 90 миллиардов. Европейский Союз выполнит то, что пообещал – договорятся с венграми, с новым правительством и другими. Украина все сделала – открывайте нам первый кластер. А потом шаг за шагом, без торможения, открывайте следующие кластеры, приближайте нас к членству в ЕС. Я считаю, что у каждой из этих сторон сегодня есть шанс на восстановление уважения друг к другу.
И деньги хотелось бы вернуть ( деньги Ощадбанка, – Ред.). Они там у нас кое-какие деньги забрали.
Оксана Соколова: Кстати, эта история зависла?
Владимир Зеленский: А с кем говорить? Будем уже говорить с Мадяром. Я думаю, что должны вернуть. Эти деньги Орбан просто украл.
Почему Орбан проиграл
Оксана Соколова: Как вы думаете, почему он проиграл? Орбан. Где он просчитался?
Владимир Зеленский: Я много раз это говорил. Со мной не соглашались многие лидеры. На ненависти нельзя выигрывать постоянно. На ненависти можно тактически выиграть, но стратегически точно проиграть.
Выборы в Венгрии – это стратегический проигрыш Орбана. Я делал все, чтобы наладить с ними отношения. Даже когда он вешал билборды с ненавистью ко мне, я говорил, что я – выбор народа Украины. Ненависть ко мне – это проекция ненависти к украинцам. А потом они начали в своих месседжах это подтверждать.
Запрещать оружие, поддержку Украины – это ведь не против меня лично. Это против Вооруженных Сил и наших людей. Блокировать транзит – и мы вынуждены искать другие пути. Вспомните, шаг за шагом так и было.
Они запретили логистику через себя, запретили поддержку, блокировали санкционные пакеты. Двадцатый санкционный пакет заблокирован. Убирали из списков, которые мы представляли, российских олигархов. Убирали эти названия, эти имена.
Наконец начали блокировать кластеры. И наконец рассказывали, что это из-за неуважения к меньшинствам. Это ложь. Я встречаюсь с меньшинством, мы делаем все, что они хотят. И вот вам 90 миллиардов. И это уже стратегический проигрыш. Он построил свою кампанию на ненависти к украинцам. А венгры, венгерский народ, показали ему: мы с этим не согласны.
О справедливости, а не о прощении
Оксана Соколова: Очень хотелось бы, конечно, чтобы когда-нибудь эта политика ненависти и в России сработала.
Владимир Зеленский: Там сложнее. Сложнее, потому что война. Полномасштабная война. Простить сложно. И нужно, чтобы мы говорили не о прощении, а о справедливости. Люди, которые отдавали такие приказы, преступные приказы, должны отвечать в соответствии с международным правом, в соответствии с законодательством.
Второе – это, безусловно, возмещение. Извиняться, безусловно, будут следующие политики. Эти политики, я уверен, не будут. И все будет зависеть от того, как закончится война.
О переговорах при участии США и самом быстром формате окончания войны
Оксана Соколова: Какие сегодня шансы не то чтобы разблокировать, а как-то активизировать переговоры, если к нам приедут американские переговорщики – Уиткофф и Кушнер? Во-первых, приедут ли? Во-вторых, станет ли это каким-нибудь толчком?
Владимир Зеленский: Мы не должны делать из приезда Джареда Кушнера и Стива Уиткоффа какую-то особую сенсацию, потому что мы с ними на контакте. И я считаю, что их приезд нужен не нам, а им. Почему? Потому что ездить в Москву и не приезжать в Киев – это неуважение. Я понимаю, у нас более сложная логистика.
Если они не хотят, будем встречаться в других странах. Мы ведь не о месте, мы же о результате. Они в контакте по телефону и по телефону выражают желание продолжать коммуникацию и переговоры. Вопрос в том, что россияне не хотят заканчивать. Даже иногда мы не говорим о справедливом формате. Мы говорим о формате, в котором сегодня это быстрее всего можно закончить.
Это формат “стоим, где стоим”, контактная линия. Это самый быстрый формат как прекратить, как говорят американцы, убийства. И нужно, чтобы в этот формат играли все серьезные люди. Не играли свою игру, а было одинаковое понимание.
Мы хотим формат не сложный, потому что все, что очень сложно, очень сложно контролировать в исполнении. Давайте сначала прекратим огонь. Долговременно. Это может быть окончание войны в боевой форме, военной форме. А дальше перейдем к следующим, уже дипломатическим шагам.
Почему требование выйти с Донбасса для Украины неприемлемо
Владимир Зеленский: Но если условие только одно – выйти…
Оксана Соколова: С Донбасса.
Владимир Зеленский: Понимаете, это выглядит так, что без нас договорились. Вопрос в сфере безопасности номер один: мы выходим с Донбасса, потому что они так хотят.
Оксана Соколова: Из Донецкой области.
Владимир Зеленский: Да, из Донецкой области. Там еще есть село, у нас есть часть Луганской области, она маленькая, но, тем не менее. Они хотят, чтобы мы вышли из Луганской и Донецкой областей.
Безусловно, стратегически это для нас проигрыш. Стратегически для Вооруженных Сил это проигрыш. Фортификационные сооружения, защитная линия – мы точно становимся слабее. И когда вам дают сигнал, например, наши американские партнеры: ведь можно построить новые сооружения. Можно. Это время. Но зачем? Они готовы давать деньги. А для чего нам это делать?
Урбанизированная зона все равно сильнее, чем любые линии, которые вы построите в поле. Здесь вопрос урбанизированной зоны, вопрос 200 тысяч живущих там людей, вопрос того, что мы делаем шаг назад и морально ослабляем нашу армию. Вопрос, сколько людей там уже погибло.
Я считаю, что такой шаг сегодня безответственен. Какие гарантии безопасности дают Украине?
Если на контактной линии нет присутствия наших партнеров, то почему россиянам через некоторое время снова не начать наступление? Я просто не понимаю, почему? Я не вижу причин. Что будет их ограничивать? Что именно? К примеру, США говорят: например, президент Трамп. Хорошо. Два с половиной года. А что потом будем делать?
О риске нового наступления России и возможной угрозе для Балтии
Оксана Соколова: Господин президент, что вы думаете по поводу последних публикаций The Washington Post о том, что Путин чуть ли не в мае дал задачу двинуться на одну из стран Европейского Союза или Балтии, чтобы переключить внимание и обострить ситуацию?
Владимир Зеленский: Ограничение доступа к социальным сетям в РФ связано не с тем, чтобы ограничить критику главы государства. На мой взгляд, задача глубже – чтобы не было бунтов.
Из-за чего могут произойти бунты у северного соседа? На мой взгляд, из-за нескольких вещей. Прежде всего – из-за большой всеобщей мобилизации.
Мобилизация в России – это мобилизация людей из центральных городов, включая Москву и Санкт-Петербург. Это означает, что в России никто не будет воспринимать мобилизацию такого уровня.
Сегодня она спрятана в контракты. Но чтобы сделать всеобщую мобилизацию, денег у него не хватит на такую дорогостоящую контрактную программу, которая у него есть сейчас. Чтобы добавить еще миллион или полтора в армию – а именно этого он хочет, – ему нужна мобилизация.
Если он ее сделает, то это будет для него серьезный вызов. Это первое.
Для чего делать такую большую мобилизацию? Чтобы повторить большое наступление на Украину.
Есть и вариант Б – с меньшими затратами и меньшими усилиями сделать параллельное, небольшое наступление туда, где можно ограничиться меньшим количеством сил. Почему? Потому что то или иное государство, например, страны Балтии, не готово к сильному противостоянию. Из-за того, что они маленькие. Не потому, что они не смелые.
То есть план А – большая мобилизация и ограничение соцсетей, чтобы наступать. А куда именно – это они уже будут решать. Я думаю, у них есть несколько вариантов. И здесь вопрос в том, как он смотрит на происходящее со странами НАТО. Будут ли они подключаться или нет.
Сработает ли пятая статья НАТО
Оксана Соколова: А как вы думаете, пятая статья сработает? К примеру, в странах Балтии.
Владимир Зеленский: Считаю, что, может быть, не все страны хотели бы поддержать. Но, по моему мнению, у стран НАТО не будет выхода. Иначе не будет НАТО. Им нужно будет объединяться и отвечать на то, что потенциально может сделать Путин. Иначе этого союза больше не будет.
Как война в Иране влияет на Россию, США, Европу и Украину
Оксана Соколова: Ситуация в Иране сейчас тормозит ситуацию или ускоряет?
Владимир Зеленский: Ситуация в Иране пока, слава Богу, не дала россиянам того, на что они рассчитывали. А именно – помочь Ирану отвечать сильнее, точечно по энергетике, чтобы возникли ограничения на энергетическом рынке, чтобы с России снимали больше санкций из-за дефицита в мире, и чтобы они могли больше продавать и зарабатывать. Потому что у Путина большие проблемы с экономикой.
Точно большие проблемы. И дефицит в 100 миллиардов за счет этой короткой войны на Ближнем Востоке не покроешь. Если война будет продолжаться дольше, он, безусловно, в этом заинтересован, – тогда заработает больше. Но пока этот большой дефицит не покрыл.
Я думаю, если и покрыл, то 10% – не больше. Таков вызов.
Поэтому война в Иране усиливает россиян. Война в Иране истощает американцев. Война в Иране истощает энергетические запасы Европы. Война в Иране создает давление и ставит вопрос, где будет Китай. Это серьезный энергетический вызов всем.
Поэтому война в Иране, безусловно, приведет к более широким агрессиям – не только на Ближнем Востоке. И ограничит доступ Украины к ПВО.
Могут ли украинские морские дроны появиться в Ормузском проливе
Оксана Соколова: Если ситуация будет сохраняться, могут ли Magura и Sea Baby появиться в Ормузском проливе?
Владимир Зеленский: Я сегодня (речь идет о 17 апреля, – Ред.) принимал участие онлайн с европейцами, там были и азиатские страны.
Оксана Соколова: Это был большой саммит?
Владимир Зеленский: Это был саммит о безопасности в Ормузском проливе. Следующий шаг – в Лондоне. Там будут встречаться представители военных секторов стран. Мы также приглашены.
Поэтому помощь, экспертиза – да. Также если у нас с ближневосточными странами есть наши Drone Deal, то морские дроны туда входят. Поэтому все может появиться. Что касается защиты – можем появиться. Относительно конвоя – можем помогать.
Вчера (16 апреля, – Ред.) я был в Нидерландах, был на нашем еще одном разминировщике. Очень классно.
У нас там команда, в июне будет полностью готова, полностью прошла все тренировки. Это уже наш пятый корабль-разминировщик. В Британии летом будет наша группа, полностью готовая к выполнению задач. Пять кораблей для разминирования – это еще одно направление, которое мы начали развивать во время войны.
Спасибо партнерам, они нам помогли. Это для нас серьезное направление. Также сможем помогать.
О дефиците ракет для Patriot и собственной антибаллистической системе
Оксана Соколова: Какая сегодня ситуация с ПВО и ракетами для ПВО? Вы договорились в Германии об определенном количестве ракет для Patriot. Насколько сейчас является острым этот дефицит и что с этим делать дальше, с учетом того, сколько уже отстреляно на Ближнем Востоке?
Владимир Зеленский: США производят 60 ракет в месяц. Я просил, еще начиная с Байдена: дайте мне лицензию, и я вам обещаю, мы удвоим ваше производство. Я очень этого хотел. Мы были готовы.
Оксана Соколова: То есть у нас есть возможности?
Владимир Зеленский: Абсолютно. Речь идет о ракетах, не о системах. Именно о ракетах. Чтобы вы понимали, в Европе это тоже не одна страна производит. Сегодня одну ракету производят несколько стран – разные части. То есть, мы могли и так миксовать, могли и сами.
Но я очень просил еще администрацию Байдена, потом продолжил с администрацией Трампа. Тем не менее, результат таков. У немцев сегодня есть возможность производить ракеты для Patriot. И это не вопрос сегодняшнего дня. То, о чем мы договорились, – очень серьезный пакет.
Но это будет очень серьезный пакет, когда они начнут производить эти ракеты. Они уже получили лицензию. Дай Бог, чтобы они наладили производство как можно скорее. Но это точно не сегодня. То есть вопрос никто не снял. А сегодня с баллистикой нужно бороться.
Вторая история – я встречаюсь с производителями, потому что моя идея в том, что у нас должна быть антибаллистическая европейская система. Мы говорим с несколькими государствами, работаем в этом направлении. И нашим компаниям говорим, ставим задачу: за год мы должны сделать свою антибаллистическую систему.
Оксана Соколова: Чтобы не зависеть от Patriot.
Владимир Зеленский: Так и есть.
Оксана Соколова: А насколько это реалистично?
Владимир Зеленский: Это реалистично. Очень сложно, но вопрос в составляющих. Я считаю, что одну составляющую мы видим сегодня – можно решить вопрос радаров. Я договариваюсь со странами. Здесь нужно просто посмотреть, что будет работать лучше. И еще один вопрос – ракеты. Ракеты для соответствующих систем.
Оксана Соколова: А европейские страны готовы подключаться к этой программе?
Владимир Зеленский: Мы еще не со всеми разговаривали. Но с ключевыми странами, с которыми я хотел поговорить об этом в Европе, я уже поговорил. Это те страны, где есть развитие противовоздушной обороны. Пусть не антибаллистической, но все равно есть система собственного производства.
Оксана Соколова: Как мы будем проходить ближайшие месяцы? Летом, по-видимому, россияне активизируются. Как только начнется жара, мы это понимаем.
Владимир Зеленский: Договариваться, покупать, собирать, менять. Иногда даже шантажировать.
Оксана Соколова: В хорошем смысле.
Владимир Зеленский: Безусловно. Чтобы получить ракеты.
Как Украине правильно воспользоваться окном возможностей
Оксана Соколова: Сейчас мы говорим о суперсиле, которая есть у Украины. Это наши компетенции, наша технологическая наработка. Но мы понимаем, что это окно возможностей. Оно не будет вечным. Как правильно им воспользоваться?
Владимир Зеленский: Не распродавать Украину. Вот и все. Договариваться о годах и о деньгах. И не бояться, что если ты сегодня не продал все, завтра все это закроется. Не нужно этого бояться.
Дроны сегодня ежедневно меняют ситуацию на поле боя. Дроны меняются. Перехватчики, работавшие в первые дни, когда мы стали о них говорить, сегодня уже не работают. Поэтому вопрос в том, чтобы у тебя были линии производства.
Линии, которые постоянно работают, обновляются, современные, имеющие присутствие на поле боя, где эксперты получают прямую экспертизу от военных, от операторов, от этой войны. Не нужно бояться. Надо развиваться.
Это классная тема. Из нее нужно делать только успех для Украины. У нас сегодня, представьте, 200 очень сильных компаний. Из них 30 – топовые. Это дроны, артиллерия, бронированная техника.
Но в большинстве это MilTech. Очень крутые дроны для разминирования, НРК. Например, недавно кто-то обращался с предложением продавать и экспортировать НРК. А это один из главных запросов с фронта, чего не хватает. А чего не заказываете?
У Минобороны не было достаточно денег. Ждем 90 миллиардов. То есть это многовекторное решение, вопросы глобального управления. А НРК нужны, чтобы сохранять жизни людей, забирать раненых. Как мы можем дать экспорт НРК? Я что против экспорта? Ну как?
Так же, например, с РЭБами. Их не хватает. Мы прошли зиму – я же не придумываю. Как жить без РЭБов, если их не хватает, как закрыть все энергетические объекты?
Электричество нужно всем – и производству, и стране для жизни. РЭБов не хватает. Вы хотите продавать? Ну, продавайте, ребята. Но не может быть так, что одним электричество необходимо, а другим нет. Или что оно необходимо зимой, а летом уже не так болит. Зима придет.
Мы же не можем перепрыгнуть зиму и снова оказаться в весне. Нет, зима придет очень быстро – через полгода.
О восстановлении энергетики и роли местного менеджмента
Оксана Соколова: Кстати, сегодня идет какое-то восстановление этих разбитых электростанций? Или мы снова ждем 90 миллиардов?
Владимир Зеленский: Нет, идет. Объекты восстанавливаются. Считаю, что медленнее, чем могут. И здесь нужно быть честными: не везде главная причина – деньги. Менеджмент, компетенция местного руководства – как мэров, глав общин, так и губернаторов – это всеобщая проблема. Есть очень сильные местные менеджеры. Там, где они сильные, даже при финансовом дефиците люди отстраивают. А там, где слабые, там слабые.
Фото: Факты ICTV
Почему государство хочет контролировать экспорт оружия
Оксана Соколова: Напоследок хочу спросить: что ключевое нам всем сейчас нужно сделать, чтобы не произошло так, как было, когда мы это профукали, извините за жаргон? Вы сегодня предлагаете систему, в которой все включены на государственном уровне.
Владимир Зеленский: Моя задача – не потерять репутацию Украины и отрасли. Это задача номер один. Поэтому когда мы говорим G2G – Government to Government, – сначала идет рамочный договор. Дальше туда заходят компании, ведут переговоры. Морские дроны – вот три компании. Смотрите, какие вам больше подходят и закрывайте.
Три компании, одна… Мне все равно. Почему? Потому что я обеспечиваю объем денег на год. Если я договорился об одном миллиарде, извините, но мы получим налоги с одного миллиарда. У меня нет сюрпризов. Мне все равно, какие там компании.
Выбирает заказчик и частный сектор. Пусть они соревнуются между собой, внутри есть конкуренция. Это нормально. Но я договорился об одном миллиарде. Я считаю, что это справедливо. Украина получила свои налоги с миллиарда. А не просто перенос бизнеса куда-то, где налоги уже уплачиваются в другом государстве, а мы – ноль.
Но ответственность несем мы. И тренируют вас профессиональные люди, наши военные. Вот что дает Украина – гарантию. И никто никуда не денется. Поэтому 10 лет у нас это будут покупать. Я бы хотел это построить. Я хочу справедливости.
Я хочу, чтобы государство получило финансово. Это справедливо. И тогда, когда мы говорим об украинском ВВП или украинском бюджете, о наполнении бюджета, MilTech или оружие – эта отрасль также наполняет бюджет Украины.
Почему MilTech должен быть частью экономики Украины
Владимир Зеленский: Мы должны рассчитывать будущую экономику Украины не только учитывая сельское хозяйство. При всем уважении к этой отрасли, она очень важна. Но мы построили такую отрасль ОПК. Почему она не должна стоять наравне с сельским хозяйством? Почему мы не должны получать с нее так же?
Сельское хозяйство сегодня дает экспорт. Мы получаем налоги, рабочие места, деньги. Почему MilTech вдруг должен быть другим?
Просто есть ограничения, куда это продается. Потому что война. Мы не хотим, чтобы это попало в руки тех, кто не наш союзник.
Оксана Соколова: Если мы это развиваем на государственном уровне, то понимаем, что это обеспечение и нашего фронта, правда?
Владимир Зеленский: Прежде всего. Как я сказал, сегодня война. Открываем экспорт – но куда? Прежде всего, все идет через фронт. Это сегодня главный процесс.
Я понимаю, что иногда у Министерства обороны не хватает бюджета профинансировать все сейчас и здесь. Но нужно смотреть на это, понимая, что все ваши компании, в конце концов, мы все – одна компания. Мы все Украина.
И когда мы защищаем ПВО, защищаем наше государство, наших людей, защищаются и эти же компании и заводы. Потому что это экономика, это наша защита, это сохранение жизней людей. Всех людей.